Комбатант

Бестужев печально покривил губы — сейчас там находилось и тело поручика Лемке, точнее, петербургского приват-доцента Людвига Фридриховича Вернера, совершавшего поездку ради собственного удовольствия и злодейски убитого в Вене неизвестными злоумышленниками…"

"Перейдя пути по звонкой металлической эстакаде, он уверенно направился к боковому выходу, предъявил контролеру перронный билет и беспрепятственно покинул вокзал — один из многочисленных провожающих, не обремененный ничем, кроме тросточки (той самой, с залитой свинцом рукоятью), прилично одетый молодой человек, ничем не выделявшийся из толпы венцев.

Опять-таки с непринужденностью истого венца направился к остановке конки, высматривая номер пятьдесят седьмой, идущий на Луизенштрассе. Когда сытые, аккуратные немецкие лошадки с коротко подстриженными хвостами остановились, вошел в вагон и устроился на свободном месте у окна. Прикрыв глаза, облегченно вздохнул: слежки за ним не было, значит, удалось уйти, не привлекая внимания, все, кому это ведать надлежит, полагают, что он по-прежнему находится в набирающем скорость поезде…

Легкомысленного настроения не было — откуда ему взяться, не та ситуация — но он определенно ощущал некую легкость как в движениях, так и в мыслях.

Он был сейчас чем-то вроде Невидимого Человека из английского романа Уэльса, его как бы и вовсе не существовало на свете.

Рижский коммерсант Готлиб Краузе хотя как будто бы и оставался в этом мире — но исключительно в виде паспорта, лежавшего в кармане генерала Аверьянова.

В прозаической венской конке ехал, да будет вам известно, коллежский советник Иван Бернгардович Фихте из Санкт-Петербурга, скромный чиновник Министерства юстиции, путешествовавший для собственного развлечения и за собственный счет. Российский подданный немецкого происхождения — наиболее удобная личина и в Германии, и в Австро-Венгрии — в таковом немцы видят как бы чуточку и своего, не вполне иностранца…

Как опытный жандарм, знающий законы сыска, он понимал, что пребывает сейчас в совершеннейшей безопасности.

Надежно растворился среди миллиона семисот тысяч жителей дунайской столицы. Никто не объявлял в розыск человека с его приметами, никто понятия не имел о паспорте на фамилию Фихте. Ну а шанс столкнуться нос к носу с графом фон Тарловски или кем-то из его людей настолько ничтожен, что его и не следует принимать в расчет. Вот уж поистине, Невидимый Человек… О его существовании никто и не подозревает, а потому и искать не станет.