Комбатант

 — Хотите добрый совет, скоты? На вашем месте я бы немедленно бежал из Франции… или, по крайней мере, на пару недель забился бы в укромное местечко, где вас не достанет ни Аркадий Михайлович, ни сам Господь Бог. Вам же лучше и поспособствует сохранению вашей поганой жизни. Вы что, не поняли, что и вам немного отмерено? Насколько я знаю Аркадия Михайловича, после того, как вы дали бы нужные ему показания, с обоими очень быстро что-нибудь неприятное произошло бы: кто спьяну в Сене утоп, кто застрелился от несчастной любви к шлюхе с площади Пигаль… Зачем ему такие свидетели? Коли уж он меня собирался отправить на тот свет, с шушерой вроде вас тем паче церемониться не стал бы… В общем, насчет бегства из Франции я перегнул.

Забейтесь в какое-нибудь укрытие на пару недель, потом я вас непременно найду. Не пройдет это даром господину Гартунгу… Уяснили? Будете наведываться на почту возле Пер-Лашез, там, где мы с вами покупали открытые письма, Серж. Я обязательно, когда наступит надлежащее время, оставлю вам депешу… Ясно? Смотрите у меня!

Он подхлестнул лошадь и рысью выехал за ворота. Погнал экипаж до той дороге, какой они сюда приехали — не галопом, конечно, но все же достаточно быстрым аллюром. Карманы отвисли от пистолетов и бумаг. Голова работала холодно, со всей возможной практичностью.

"

"По всем расчетам выходило, что денек-другой ему придется пробыть, по сути, на нелегальном положении. То есть засесть где-нибудь в отдаленной гостинице и носа наружу не показывать — благо, если потребуется, под рукой паспорт на имя Фихте. Даже если два этих мерзавца не кинутся к Гартунгу оправдываться, а исчезнут, как он им советовал, дражайший Аркадий Михайлович — никак нельзя его недооценивать! — быстро поймет, что Бестужев их расколол.

И дальнейшие его ходы предугадать невозможно — однако есть сильные подозрения, что он постарается завершить дело. Когда-то в Маньчжурии Бестужев слышал китайскую пословицу: «Если туфли вымокли, нужно идти вброд». Вот именно… Дураку ясно, что в подобной ситуации ротмистр Бестужев начнет искать не просто сатисфакции, а официальных последствий — и уж этого Гартунг постарается не допустить.