Комбатант

Нарочито шумно отодвинул стул, но садиться не спешил — что-то расхотелось ему поворачиваться спиной к Сержу с его двумя пистолетами в карманах пиджака и вдобавок непонятными бумагами, оттопыривавшими внутренний карман…

— Не возражаете, если я вас на какое-то время оставлю одного? — спросил Серж. — Тут есть кухонька, спиртовка и все такое… Вы ведь не откажетесь от пунша?

— Никоим образом, — сказал Бестужев.

— Вот и прекрасно, — сказал Серж. — Вы читайте, читайте, я тем временем похозяйничаю…

Его голос прямо-таки звенел от нешуточного напряжения, оказавшегося, надо полагать, для этого хлыща чрезмерным.

Бестужев окончательно уверился, что дело нечисто, но никаких догадок строить не спешил, потому что это сейчас бессмысленно…

— Да, конечно, — сказал он совершенно спокойным, даже беззаботным тоном. — Сделайте одолжение…

Серж вышел, чересчур шумно хлопнув дверью. Оставшись в одиночестве, Бестужев так же нарочито шумно отодвинул стул еще подальше от стола, уселся.

Со своего места он не дотянулся бы до папки, но и не собирался этого делать. Если худшие его предположения верны, папка играла ту же роль, что кусочек сыра в крысоловке, а значит, ею следовало пренебречь…

Опустив руку в карман брюк, он достал револьвер, небольшой, но тяжелый, положил руку с оружием на колени и крепко зажмурился, отвернув к тому же лицо от стола с лампой — чтобы глаза, когда их придется открыть, уже попривыкли к окружающему мраку…

И обратился в слух.

Не исключено, что от этого зависела жизнь. Тишина стояла совершеннейшая, вязкая…

За спиной у него, на расстоянии всего-то шагов шести, раздался тихий звук, более всего похожий на негромкий шум, производимый опускавшейся дверной ручкой, на которую осторожненько нажали с той стороны… Дверные петли, судя по всему, были обильно смазаны, но все равно, тихо-тихо приоткрывавшаяся дверь никак не могла распахнуться совсем уж бесшумно…

Особого возбуждения не было — только рассудочный охотничий азарт, уж столько раз испытанный в жизни.

Палец лежал на спусковом крючке.

Дверь открылась.

Усилием воли заставив себя выждать пару томительных секунд, растянувшихся на целую вечность, Бестужев, все еще не открывая глаз, ухитрившись не опрокинуть стул, прянул вправо, развернулся в сторону распахнувшейся двери, где явственно виднелась человеческая фигура.