Комбат в западне

— Одного мало, наденьте-ка еще парочку.

С отвращением Комбат нацепил перстень с большим бриллиантом на левую руку и еще одну печатку на правую. Помахал руками перед лицом Бахрушина.

— Ну, теперь я «в натуре».

— Думаете, мне приятно на это смотреть? — Бахрушин ходил по комнате. Ему не хватало терпения, чтобы присесть. — Видеться мы с вами теперь будем, Борис Иванович, редко, только в крайнем случае. Связь со мной держите по телефону. Сперва звонок помощнику на «чистый» номер и после этого я сам позвоню вам.

Или же присылайте ко мне капитана Альтова.

— Виктора, — обронил молодой человек, хранивший до этого молчание, лишь поздоровавшийся при встрече.

— И он со мной будет неотвязно?"

"— Я думаю, двух ребят мало будет.

— Нет уж, вы меня недооцениваете, Леонид Васильевич.

— Вот вам ключи от номера, документы.

Комбат взял в руки книжечку гостиницы «Космос».

— Фамилию и имя мы вам менять не стали, только на случай, если кто-то будет интересоваться, мы изменили биографию в милицейском компьютере.

— Спасибо. Но я и сам изменился, — Комбат провел ладонями по темно-малиновому пиджаку, — с трудом себя узнаю.

— Поддерживаем связь, — Леонид Бахрушин крепко пожал руку Комбату, и тот в сопровождении Андрея Подберезского и Виктора Альтова вышел на площадку.

Бахрушин захлопнул дверь и вызвал лифт.

— Удачи, — помахал он рукой, когда створки лифта сходились.

— Борис Иванович, — тихо проговорил капитан Альтов, — наверное, вы правы, и «Мерседес» мы заменим джипом.

Рублев чувствовал себя скованно.

— Может мне тебе еще и на чай дать? — усмехнулся Рублев, садясь на обтянутое бархатом сиденье.

— Ну и шутки же у тебя, батяня! — Андрей захлопнул дверцу.

Альтов сел за руль, и Мерседес плавно взял с места.

Рублев был очень удивлен, когда после того, как машина остановилась у гостиницы «Космос», Альтов достал из багажника два больших чемодана, ведь ни Подберезский, ни он сам багажа не собирали, и ловко покатил их к двери гостиницы.

— Андрей, что ты плетешься? — Комбат обернулся.

Подберезский шел следом за ним с непроницаемым выражением на лице.

«Черт, он же мой охранник! — сообразил Комбат. — А значит, я не могу общаться с ним на равных. Вот дожил! Друзей своих будто собак на привязь скоро сажать начну!»

Номер был большой, двухкомнатный на двенадцатом этаже в правом крыле здания.