Комбат в западне

Когда двери черной машины, снабженной темным тонированным стеклом, отворились, на асфальт ступил Бахрушин. Одет он был в штатское, и Подберезский еще раз поразился тому, как Леонид Васильевич при своей неказистой фигуре умеет носить костюм — ни единой складочки, стрелки такие, словно бы брюки только что вышли из-под утюга.

Подберезский встретил гостей на площадке, проводил в дом. Бахрушин прибыл в сопровождении помощника, капитана ГРУ Виктора Альтова. Это был молодой человек, чуть больше тридцати, с копной соломенных волос и пронзительным взглядом голубых глаз.

Комбат несколько стесняясь своего нового наряда, встретил полковника, стоя в новеньких ботинках посреди гостиной. Леонид Васильевич, заметив, какие метаморфозы произошли с бывшим командиром десантно-штурмового батальона, не смог скрыть улыбки, хотя и старался изо всех сил.

— Ничего себе!

— Это Андрюша все придумал. Может, вам и не так виделось?

— Что ты, Борис Иванович, именно так я себе и представлял. По-моему, должно сработать.

— А почему вы не на «Волге»?

— На какое-то время эта машина будет принадлежать тебе.

— Какая-то она с виду не того…

— А что тебе не нравится, Борис Иванович?

— Ну… Какая-то бандитская, что ли, — наконец-то подыскал подходящее слово Комбат.

— Такая и нужна.

— Да нет, я видел, бизнесмены теперь больше на джипах ездят — длинные, тоже черные. Проходимость-то у джипа не сравнить с мерседесовской!

— Может ты и прав, — задумался Бахрушин. — Еще, не поздно переиграть.

— Если мне придется куда-нибудь ехать самому, то я предпочел бы джип.

— Теперь ты будешь ездить только с шофером, — предупредил Бахрушин. — Не вздумай садиться за руль сам.

— Это будет зависеть от обстоятельств.

Полковник ГРУ поставил на стол небольшую коробочку и раскрыв ее, высыпал на лакированную поверхность с дюжину золотых перстней. Тут можно было отыскать и дутые перстни-печатки, и перстни, украшенные камнями, на двух сверкали бриллианты.

— Подобрал, чтобы подороже смотрелись, — объяснил Бахрушин, раскладывая перстни рядком.

— Вы меня, словно бабу какую разодеть решили. — Что, и это мне? — вытаращил глаза Комбат, разглядывая перстни.

— А то кому же? Не я же стану их носить, — отвечал Бахрушин.

— Будто цыган какой-то или вор в законе, — Борис Иванович поморщился. — А это обязательно?

— Обязательно.

— Хорошо хоть серьгу в ухо не предлагаете.

Он выбрал один из перстней — самый большой по размерам — и с трудом водрузил его на безымянный палец.

— Ваша взяла, Леонид Васильевич.