Команда Бешеного

Скорее всего он бы так и поступил, но, на счастье, неожиданно появился прокурор Зелинский, который извинился за то, что задержался по такой заурядной причине, как поломка машины во время следования в Бутырку.

Сразу же узнав Воронова, он, однако, не показывал этого и в резких тонах обрушился на капитана спецчасти за то, что тот подверг сомнению документы, лично им подготовленные. Пожилой капитан переступал с ноги на ногу, как школьник, что-то бормоча в свое оправдание. Воронову даже стало жалко старика, и он решил прийти ему на помощь.

— Ладно, товарищ прокурор, все в порядке! Возможно, капитану не часто приходилось сталкиваться с такими делами.

— Если откровенно, то это первый случай за время моей работы здесь! — Капитан, как за соломинку, ухватился за подсказку Воронова и с благодарностью посмотрел на своего неожиданного защитника. — Хорошо,

— кивнул Зелинский. — Если майор Воронов не имеет к вам претензий, то будем считать это недоразумением. Идите и приведите сюда подследственного Бондаря.

— Да-да, сейчас будет здесь! — засуетился капитан и направился к выходу, но на пороге остановился и виновато предложил: — Может, чайку или кофе?

— Отличная мысль! — улыбнулся Воронов и взглянул на Зелинского. — Мне чаю, а вам?

— Аналогично, — усмехнулся Зелинский и наконец-то присел на стул.

— Комарин! — крикнул капитан, и в комнату тут же заглянул молоденький сержант. — Чайку пару стаканов, и покрепче! — Сей момент!

— бодро козырнул тот. Когда они остались одни, Зелинский встал и подошел к Воронову.

— Здравствуй, Саша… — Он не договорил, и они крепко, по-мужски обнялись.

— Сколько же мы с тобой не виделись? — покачал головой Зелинский.

— Много, Саша, много! — вздохнул Воронов. — Но мы о тебе не так давно вспоминали с одним нашим общим знакомым… — Он замолчал и хитро уставился на Зелинского.

— С Говорковым? — сразу же догадался тот. — Он жив? Как у него дела? Где он?

— Надо же! — с удивлением произнес Воронов. — Как это ты сразу догадался, что речь идет именно о нем?

— Сам не знаю, как у меня вырвалось, — признался Зелинский.