Команда Бешеного

"

"— Никто из нас не сомневается в существовании этих контейнеров, — заверил Говоров, — но все уж очень таинственно. Письмо, полученное Константином Ивановичем, в котором говорилось о контейнерах; Савка упоминал о них, теперь еще и какая-то банда рассказывает… Минуту! А если предположить, что похитители Савелия тоже заинтересованы в них?

— Вы извините меня, Порфирий Сергеевич, но при всем уважении к вашему дару предвидения, мне кажется, это предположение является полным абсурдом! — решительно запротестовал Богомолов.

— Если бы они были уверены, что заставят его работать на себя, — продолжил Говоров, — а такой уверенности у них наверняка нет! Коль скоро они его выкрали, то постарались все о нем подробно разузнать. Нет-нет, от Савелия они никогда ничего не добьются, и они это прекрасно знают, я не сомневаюсь в этом. — Генерал Говоров говорил тихо, словно рассуждал сам с собой.

— К сожалению, сейчас конец рабочего дня, — Богомолов взглянул на часы. — Вряд ли он сумеет чтото разыскать о Бондаре сегодня.

— Но у нас еще есть завтра полдня, — заметил Воронов.

— Это и много, и мало! Чтобы добиться освобождения этого Бондаря, нужно пройти такие бюрократические препоны, что… — Богомолов махнул рукой.

— Как? Даже для вас это сложно? — удивился Воронов. — Раньше такой чин, как вы, мог одним звонком решить судьбу человека.

— Раньше! — ухмыльнулся тот. — Раньше «единая и неделимая» КПСС была у власти. А Комитет государственной безопасности был орудием в руках этой самой партии. Все винтики, весь механизм крутился только для одного: укрепить позиции партии и заставить свой народ беззаветно верить в партию, в ее «кормчего»! Попробуй не поверь! Сразу же окажешься под перекрестным огнем правосудия, милиции и органов безопасности… — В его голосе было столько ностальгических ноток, что Воронов не выдержал и ехидно поинтересовался:

— Вы это так говорите, что создается впечатление, что вы тоскуете по минувшим временам, или я не прав?

— Ответить однозначно на ваш вопрос, майор Воронов, невозможно! — без злости сказал Богомолов, и в его голосе скорее чувствовалась усталость, нежели сожаление.