Колыбельная для моей девочки

– Сэр, а кто это «мы», вы сказали?

– Я и Флинт.

Энджи выругалась про себя. Инспектор Мартин Флинт возглавлял управление специальных расследований, куда входили отдел расследования сексуальных преступлений, отдел по борьбе с сексуальной эксплуатацией, отдел, занимавшийся рецидивистами, и отдел по борьбе с домашним насилием и сексуальными домогательствами. Все, ей конец – точно уволят.

– Но скажите мне хоть что-нибудь, я же должна подготовиться!

– Энджи, мне очень жаль. – От того, что он назвал ее по имени, легче не стало: тон Веддера свидетельствовал, что и ему не легче.

Веддер хорошо к ней относился, принимал ее сторону, когда Энджи сталкивалась с закоренелыми сексистами – тем же Харви Лео. Паллорино сдружилась с Веддером и доверяла ему как никому другому. Значит, работа стремительно накрывается медным тазом. Нечего было и надеяться – вышибут с треском. Просто она не ожидала, что так быстро… Больше всего ее теперь волновало, передаст ли комиссия ее дело в прокуратуру: ей ведь могут вменить в вину неоправданное применение летального оружия.  – Извини, что вызываю сегодня, – я помню про твой день рождения.

Да уж, поздравил так поздравил.

– Я буду в управлении, сэр, – отрывисто ответила Энджи, ткнула в кнопку, сбрасывая звонок, и некоторое время посидела неподвижно. Через боковое стекло было видно, что съемочная группа переместилась ближе к торчащему выступу. Грузовичок, стоявший за «Ниссаном», просигналил – впереди машины медленно поехали. Не оборачиваясь, Энджи показала за плечо средний палец и нагнулась, переключая передачу.

Теперь ее переполняло не нетерпение, а тревога, оттого что прежняя, знакомая жизнь действительно закончилась.

Затормозив у кассы, она опустила стекло, и соленый ветер хлестнул ее по лицу, терпкий от запаха моря и обещания перемен.

На паром «Королева севера» «Ниссан» втиснулся последним. Трап под ним глухо лязгнул, когда Энджи въехала на автомобильную палубу. Звук непоправимости… Трап начали поднимать, и человек в ярко-оранжевом жилете замахал сигнальным фонариком, показывая ей глубже заехать в темное чрево парома.

Моторы заурчали, застучав металлом. Энджи повернула ключ, вышла из «Ниссана» и застегнула утепленную куртку доверху. Поднявшись на пассажирскую палубу, она толкнула тяжелую дверь и вышла под мощные порывы ветра. Она стояла на носу парома, вцепившись в перила и не прячась от шквала, не обращая внимания на ледяной дождь, хлеставший по щекам. Впереди, за серо-стальной водой, – остров Ванкувер, ее дом.