Колыбельная для моей девочки

Нам и в Праге сказали – отрежут язык, если мы кому-нибудь скажем о тех людях, которые нас привезли. В Праге реально была женщина без языка».

– Предупреждение, – прошептал Мэддокс. – София Тарасова перешла черту, ослушавшись запрета, и кто-то ее вычислил и оставил послание для остальных.

– Да как, как они ее нашли? Откуда узнали, что заговорила именно Тарасова?

Мэддокс покачал головой:

– Не знаю. Утечка. Или убрали первую попавшуюся для острастки.

– И чисто случайно выбрали Тарасову?

– Может, она давала им повод раньше… Остальные младше и совсем запуганы.

– Они все видели, – проговорил Хольгерсен, оглянувшись на мокрую постель, – и теперь не сомневаются, что их отыщут хоть под землей.

Глава 29"

"– Он пришел в начале второго, я решил, что это врач, – говорил бледный как стена полицейский. – Медики постоянно делали ночные обходы, когда жертв только привезли в больницу. Не было ничего необычного в том, чтобы врач или медсестра вошли в эту палату ночью…

Мэддокс сидел напротив полицейского в маленьком кабинете, который им выделили для допроса.

– Как он выглядел? – еле сдерживаясь, спросил Мэддокс.

– Обыкновенно. Роста среднего – где-то пять футов десять дюймов, белый, лет около сорока… Среднего телосложения…

О господи!!

– Волосы? Только не говорите, что тоже средние!

Молодой полицейский вытер мокрый лоб.

– Темно-каштановые, – ответил полицейский. – Коротко стриженные – консервативная такая стрижка. Волосы густые. – Он снова вытер лицо. – Я не знал, что такой риск… Нас должны были предупредить… Чтобы проверять документы у всех, желающих войти в палату… Я такой инструкции не получал, сэр…

Подбородок Мэддокса напрягся – он тоже не учел степень риска, которому подвергались девушки со штрихкодами.