Кольцо фараона

Так же и самолеты раскрашиваются различными фигурками, зверями, крестиками по числу сбитых противников, напоминая тех же пещерных людей, только нашедших способ вырваться на просторы Вселенной.

Я и поручик Георгиев применяли все свои навыки и умения, чтобы атаковать и не оказаться в положении атакуемого и это нам удавалось до тех пор, пока я не понял, что мой ""противник"" предложил лобовую атаку. В тот момент то ли у меня было такое настроение, то ли Георгиев все-таки считал меня не русским, а французом, но я принял его предложение и пошел на него тоже в лоб.

Мы неслись, понимая, что никто из нас не отвергнет и что мы и отвернуть при желании уже не могли. Одинаковые люди мыслят одинаково. Если бы я стал уходить вверх, то и Георгиев пошел бы вверх. Если бы он пошел вниз, то и я пошел бы вниз. Даже любой водитель, видя, что на него по его полосе несется автомобиль, инстинктивно крутит руль влево, так и я в последний момент стал уходить влево. И самолет Георгиева тоже ушел влево, а с моей стороны - вправо. Почти одновременно мы приземлились и выслушали тирады русского и французского матов. Среди офицеров уже стояли начальствующий Гатчинской школой пилотов и командир Гатчинского летного отряда. Мы видели, как они с земли грозили нам кулаками, но на земле ограничились только грозными жестами указательного пальца. С офицерами по-другому разговаривать нельзя. Все вину за лобовую атаку взял на себя Георгиев:

- Господа, господа! Во всем виноват только я. Я совершенно забыл, что мой визави русский.

Тут уже возмутились французы:

- Неужели вы думаете, что французы трусят ходить в лобовую атаку!

- Не в том дело, господа, - разъяснял Георгиев, - задача лобовой атаки - вынудить противника уйти с пути и поставить его в невыгодное положение. Самый разумный никогда не пойдет на таран или на столкновение, но в самолетах два одинаковых пилота, которые все-таки отвернули друг от друга в последний момент. Поэтому не может быть и разговоров о том, кто победил в этом поединке.

Проигравших нет. Победили все.

Так мне пришлось остаться в Гатчине еще на сутки.

Приехав Петроград я не нашел в ""Бристоле"" ни Ольги, ни моего дяди.

- Да, да, - подтвердили мне, - вчера вечером обитатели номера 312 расплатились и ушли. Куда? Нам не известно. Что они оставили? Письмо господину Иркутяинину. Извините, это же вы. Вот, пожалуйста, его письмо.

Мне подали письмо в розовом конверте со штемпельным изображением гостиницы.