Кольцо фараона

Переписал данные из солдатских книжек и предупредил, что если кто-то от них придет делать разборки, то им лучше сразу пойти в храм и поставить по себе заупокойные свечки.

- Из-под земли достану, - предупредил я.

- Нас же за винтовки расстреляют, - заныли солдаты.

- Вас не расстрелять, вас повесить нужно как немецких шпионов, - сказал я. - Идите в то место, где вы напали на боевого офицера, позарившись на его ордена, и ищите запчасти от затворов, а приклады пусть вам плотник гвоздями сколачивают, - отпустил я солдат.

- Ну, ты и крут с ними, - сказал дядя."

"- Во французской армии демократия, но такие действия командование бы пресекло в два счета, расстреляв этих бандитов перед строем для поднятия авторитета офицера и наведения дисциплины. Там не боятся и из пулеметов посечь целое подразделение, если оно вздумает проявить неповиновение, но это в первую мировую войну. А во вторую уже никто не захочет воевать за Францию, потому что и армия, и общество будут разложены паралитиками от демократии, - разразился я тирадой, находясь под впечатлением схватки с основной движущей силой большевистского переворота.

Я был в таком состоянии, что если бы судьба России была в моих руках, то ни о каких революционных событиях не было бы речи, а если бы и были, то где-то на кухоньке, ночью за занавешенными окнами.

Военное положение есть военное положение. И война есть война. Лучше сразу выдавить нарыв, чем ждать гражданской войны и следующих за ними массового уничтожения дворянства и офицерства, а затем и массовых репрессий среди всех слоев населения России.

Россию и так, и так никто бы не любил, как это сегодня у нас, но зато Россия сохранилась бы для дальнейшего развития и вряд ли бы началась Вторая мировая война. Хотя этот вывод все равно сомнителен, но она развивалась бы по совершенно иному сценарию, потому что в демократическом государстве могла бы возобладать реальная оборонительная военная доктрина, учитывающая то, что на острие агрессии будут находиться Польша, Великобритания и Франция.

- Но сейчас-то ты не из французской армии, а откуда сюда заявился? - спросил дядя.