Кольцо фараона

- Николай Семенович-то сейчас не купечествует, - сказал хозяин, - на покое старец, почитай годов девяносто ему сейчас и в уме здравом, а главным сейчас купец первой гильдии Семен Николаевич, старшой сын его. В самый трудный для них период кто-то помог им, и выросли они, пожалуй, до самых крупных купцов в Сибири. А Вы не в курсе, что сейчас в столицах-то делается? Говорят, волнения идут, царь в ставке, в столице Хабалов какой-то командует, а царица без Гришки Распутина вообще умом тронулась.

- А число-то сегодня какое, - спросил я, - а то после волнений сегодняшних все из головы напрочь вылетело.

- Число-то второе февраля месяца года одна тысяча девятьсот семнадцатого от Рождества Христова с утра сегодня было, - усмехнулся мужик.

- Точно, - сказал я, - все стараются царя-императора от власти отстранить, а что народу от этого будет, никто и ничего не говорит. Когда власти никакой не будет, вот так вот и будут на улице людей раздевать и никакой управы на них не будет.

- Да, без царя-то жизнь будет худая - согласился мужик.

Сытые и согретые щами, ""казенкой"" и крепко заваренным чаем мы легли на постеленный нам на двух сдвинутых лавках овчинный тулуп, накрылись шубой и провалились в тяжелый сон за сто пятьдесят лет до того времени, где мы были два часа назад.

Нам показалось, что прошло всего пять минут, а нас уже стали будить:

- Вставайте, ночевальщики, - ласково сказала хозяйка, - сейчас хозяин придет, зоревать будем, и поедете к знакомцу вашему в город. А белье-то у тебя, девушка, такое, какие наши барыни не носят.

Мы умылись из рукомойника в уголке за печью, вытерлись чистым рушником и сели к столу, где уже стояли стаканы с чаем и были отрезаны ломти хлеба.

- С богом, - сказал хозяин, и мы приступили к чаепитью. - Хлеб да вода будут всегда, - продолжал балагурить хозяин, как бы пытаясь прикрыть отсутствие сахара, которое в большинстве семей было роскошью и заменялось сушеной свеклой, которая при рассасывании становилась мягкой и вкусной как мармелад.

- Ну, что, - хозяин встал из-за стола, перекрестился на образа, - спасибо этому дому, пойдем к другому, - и стал одеваться.