Кольцо фараона

- Прокормить-то мы тебя прокормим, а вот с документами дело плохо и платить мы тебе не сможем, потому что бухгалтерия повсюду, но вот кормильца тебе определить можем. Поставим его на сдельную выработку и он, как активный работник, будет получать больше и часть заработанного отдавать тебе. То есть тебе он отдавать ничего не будет, денег у нас и в помине нет, но с помощью своей карточки будет оплачивать то, что тебе нужно. Ферштеен?

Я как дурачок кивал головой. Практически я отдавал себя в рабство Василичу. Бесправная скотина, которая может работать, и кормилец будет давать мне приварок на заработанное.

А если ""кормилец"" окажется сволочью? Не жизнь, а хуже рабства будет. Я-то ферштеен, но вот как появится возможность, так я не посмотрю на твой белый воротничок и врежу от всей души, но со всей пролетарской ненавистью. А от чего это идет? Городской закон о мигрантах разделяет на людей и на нелюдей.

Это и раньше было так. Любой город возьми, любую страну. Проповедуют о демократии и свободе людей на место проживания и работы, а как коснись, так все это оказывается пустыми словами, потому что все боятся, что на сладкие и богатые места приедет огромное количество людей.

А так оно и будет, потому что двадцать процентов людей потребляют восемьдесят процентов того, что создано во всем мире, а восемьдесят процентов остальных людей пользуются оставшимися двадцатью процентами. Несправедливость налицо. Ликвидируй эту несправедливость и не будет такого перекоса в миграции. Не будут негры сопли на полюсе морозить. Да и Василич с сегодняшнего дня приобрел себе работника, которому по марксовой теории нечего терять, кроме своих цепей и который является могильщиком капиталистов. Вроде бы ничего еще и не произошло, а люди уже стали думать как настоящие революционеры.

- Ты, как там тебя, - мастер показал на меня пальцем, - ты чего умеешь делать?

- Я стихи умею писать, - сказал я.

- Стихи, - удивился Павел Иванович, - а ну-ка, сбацай чего-нибудь.

Каждый день начинается утромНа восходе большого нуля,Мы с тобой одеваемся шустроКак весной во дворе тополя.

Ежедневно с утра просыпаясь,Нанизаю свой нулик на гвоздь,И в окно на простор вырываясь,Отпускаю я жизнь ""на авось"" .- Ты смотри, складно, а ну-ка, дай напишу себе на память, давай, диктуй, - сказал мне мастер.

Я продиктовал, а он записывал, то есть печатал на клавиатуре.

- Молоток, иди, работай, - и Павел Иванович уткнулся в экран монитора.

Мы вышли. Василич сказал:

- Так и знал, что ты человек не простой.