Кольцо фараона

Вы можете не верить в это. Я потому и фамилию имею Распутин, чтобы потомки людей этого века не связывали фамилию Романовых с Гришкой Распутиным. От распутинщины не уйти, так пусть это будет добрый советчик Распутин.

Все замолчали. Наконец царь сказал:

- Сколько нам отпущено?

- Вам на 7 лет больше, чем Петру Аркадьевичу, - сказал я. - Если вы его будете беречь, и будете вместе работать, то вам предстоит долгая и насыщенная жизнь.

- Хорошо, - сказал император, - говорите дальше, мы будем слушать.

- Я не буду много говорить, - сказал я.

- Нужно поддержать аграрную реформу премьер-министра и обеспечить землей безземельных крестьян даже за счет земель крупных помещиков, к коим и Петр Аркадьевич относится. Мера непопулярная, но усадьбы будут жечь не помещики, а безземельные крестьяне. Чем больше в стране будет зажиточных людей, тем меньше вероятность революции. Кто из состоятельных людей клюнет на призыв стать бедным, разделив свое состояние между всеми бедными? Только зажравшиеся сынки высокопоставленных родителей, надеясь самим стать сановниками при новом правительстве.

Не разгонять Государственную Думу и готовить новое дворянство, которое будет заседать в Думе, командовать армией и промышленностью. Делегировать больше полномочий Думе и правительству, чтобы император занимался вопросами государства, а не распределением карандашей для воскресных школ.

Не идти на союз с Англией и Францией. Это извечные противники России. И не ввязываться в мировую войну, защищая призрачные интересы славян или Константинопольских святынь.

Время крестовых походов прошло. России нужен мир любой ценой. Остальное будет видно по ходу действия.

- Картинка нерадостная. Нужно все хорошенько обдумать, - сказал царь.

- Вы правы, Ваше Величество, - сказал я, - обдумать нужно, только не затягивать с раздумьями и хорошо, если бы царь поддерживал все новое и был инициатором внедрения его в жизнь людей. Такой царь затмил бы славу своего Великого предка - Петра.

Не знаю, о чем беседовали царь с премьером в мое отсутствие, только никто меня не тревожил.

Снова я пришел на нашу с Катериной квартиру и стали мы жить-поживать, да добра наживать. Это так, присказка, интересы наши были более скромные, ходили в театры, на литературные вечера, ходили в гости, писали письма и открытки своим знакомым. Никакого Интернета, телевидения, самолетов и прочего прогресса, который вроде сократил расстояния, но разъединил людей. Я и сейчас стараюсь никуда не торопиться.