Кольцо фараона

В 1917 году в феврале вы отречетесь от престола, а в октябре этого же года социал-демократы (большевики) на деньги германского Генштаба захватят власть в стране и установят кровавую диктатуру пролетариата, повторяя печальный опыт французских революций.

Ваши английские родственники откажутся принять вас. Большевики перевезут всю вашу семью в город Екатеринбург и поселят в доме купца Ипатьева под усиленной охраной вооруженных рабочих-большевиков.

Вся ваша семья будет расстреляна в этом доме. Вместе с вашей прислугой и даже с доктором Боткиным, которые были нежелательными свидетелями.

Дальше я вам рассказывать не буду. Вам отпущено тринадцать лет жизни и только из-за того, что императорская семья всячески сопротивлялась своему спасению. Бог вам судья. Живите, как знаете. Детей мне ваших жалко, они-то в чем виноваты перед историей?

После моих слов наступило молчание. Царская чета была ошеломлена. Никто с ними так не говорил. Если кто-то и что-то предвещал, то говорил туманно о каких-нибудь карах господних или катаклизмах природных, а здесь по полочкам разложено и со всей жестокостью сказано о трагическом конце династии.

Снова пауза. Затянувшаяся пауза, которую неожиданно нарушил император:

- Так вы же сам Распутин. Значит, от вас идет гибель империи?

- Я не тот Распутин, но тот Распутин будет притчей во языцех во всей России. При упоминании царской четы всегда будет возникать тень этого Распутина. И даже когда его убьют в 1916 году, то вам всегда будут поминать Гришку Распутина, который вместе с немкой царицей продал Россию германцам.

Тут с царицей началась истерика, и она набросилась на своего мужа:

- Почему ты ничего не предпринимаешь по спасению России? Почему ты подпал под влияние своей матери, Марии Федоровны, почему ты не хочешь верить в то, что нам рассказали...

- Успокойтесь, Ваше величество, - вдруг сухо сказал император, - ваше замечание для меня неприятно, но оно верно, поэтому не вздумайте вмешиваться в дела управления государством российским, иначе будете отдалены от престола на то расстояние, которое не позволит даже близко соприкасаться с вашей партией при дворе, и я ее разгоню сегодня же.

Я молчал. Настойчивость я проявил, рассказал даже больше, чем положено. Романовы злопамятны и мне придется нелегко, если мои услуги будут приняты. Об этом будем думать позже.

- Ваше Величество, - сказал я, - мне от вас ничего не надо.