Коллекция

 — Тай, твою мать! Куда тебя понесло?! Тай!

Тыловик, повинуясь внезапно проснувшемуся инстинкту, резво отпрыгнул к бордюру — и вовремя — по дороге с сумасшедшей скоростью, словно сорванный ураганом башенный кран, шумно дыша пролетел огромный мастино, под которым, казалось, содрогался асфальт.

— Что ж это такое? — озадаченно пробормотал капдва и тут же дернулся в сторону, когда в одном из окон второго этажа, под которым он стоял, послышался грохот, крики и звон бьющейся посуды.

Он вскинул голову, и в этот момент окно с дребезгом расплескалось, и в палисадник вместе с тучей осколков вывалился здоровенный ротвейлер. Тотчас вскочив и не удостоив вниманием застывшего неподалеку человека, ротвейлер развернулся и помчался куда-то в глубь дворов, где исчезли и прочие псы, сильно хромая и печатая на асфальте кровавые следы. Откуда-то со стороны автостоянки пробежала кавказская овчарка, звеня длинным обрывком волочащейся цепи, и тыловик встрепенулся, услышав и вблизи, и вдалеке перепуганные и злые крики. Белым призраком мимо него промелькнул азиат, вскинув обрубок хвоста, а следом за ним хлынул настоящий собачий поток — дворняги, овчарки, питбули, бульдоги, таксы, боксеры, афганы, спаниели — с обрывками поводков и без них, бегущие молча и пыхтящие от жары и натуги. Облезлая дворняга бежала плечо к плечу с ухоженной многосотнедолларовой бразилейро, и в их движениях и поблескивающих глазах была одинаковая целеустремленность. Пушистый ярко-рыжий чау летел вперед, словно разъяренный медведь, походя расшвыривая путающихся под ногами коротколапых откормленных ши-тцу и французских бульдожек. Собаки вылетали из подворотен, выскакивали из подъездов, кто-то проламывался и сквозь оконные стекла, и больше всего перепуганного тыловика поразило даже не их количество, а то, что псы бежали молча и решительно, и ни один даже не сделал попытки повернуть назад или отвлечься на что-то. Это была стая — слаженная, сбитая, бесстрашная, и казалось, что ее позвал кто-то, чьего зова ослушаться было невозможно.