Коллекция

— Да здесь запас на пару лет, не меньше!

Кира испуганно дернулась в сторону, стукнулась бедром о выдвинутый ящик и ойкнула, после чего возмущенно посмотрела на Стаса.

— Господи!.. что ты так подкрадываешься?!

— Ничего я не подкрадываюсь! — ответил тот слегка обиженно. — Что ты так дергаешься? Али совесть нечиста?

— Напугал просто! Тут и без того обстановка…

— Чего обстановка? — Стас ехидно ухмыльнулся, но за этой ехидностью Кире почудился легкий холодок отчуждения. — Просто старая квартира, набитая рухлядью, пылью и пауками, больше ничего.

Или ты и впрямь думаешь, что по ночам тут бродят фамильные привидения, тряся фамильными цепями и фамильными партбилетами? Кир, ты же говорила, что не суеверна!

— Не в суеверии дело! — Кира начало сердить его легкомыслие, и она постаралась взять себя в руки, иначе недалеко и до первого скандала — разозлить ее было очень легко. — Просто наша покойная бабушка кажется мне все более и более странной.

— Я не отрицаю, что она была странной, — Стас поджал губы.

 — Но она умерла! Чем бы она тут ни занималась — разводила коноплю, устраивала оргии или потрошила соседей и замуровывала их в стены…

— …ну ты хватил!..

— … она умерла, и нас это не касается! Она оставила нам квартиру, оставила немного денег — спасибо ей большое — и пусть ее личная жизнь остается при ней! Я в ней ковыряться не намерен, и тебе не советую!

— Ладно, — с неожиданной покладистостью сказала она. — Хорошо.

Наверное, ты прав.

Ее руки подтвердили сказанное плавными, покорными жестами, и Стас посмотрел на нее с подозрением.

— Ой-ли?!

— В магазин мы идем или как? — поинтересовалась Кира, задвигая ящик и делая вид, что не понимает, к чему был этот возглас. Стас пожал плечами и начал собирать с пола деньги.

— Все-таки, как ты думаешь, к чему эти полгода?

Стас вздернул голову и ухмыльнулся.

— О, а я уж испугался…

— Ну, а если серьезно? Действительно ради воссоединения семьи? А почему тогда она и отцу ничего не оставила? Не потребовала, чтоб и он жил здесь, с нами? — Кира села в одно из больших вращающихся кресел, оттолкнулась ногой от пола, и стены поплыли вокруг нее.

Она закинула голову, разглядывая грязный потолок и забавную лепнину в виде ряда щитов и мечей.

— Потому, что мы, все-таки, ее кровь, а отец ей — никто, — Стас выпрямился, бережно складывая деньги — бумажка к бумажке. — Вернее, я так думаю.