Коллекция

Кира задохнулась, точно ее пнули в живот, и зажмурилась и, словно этого было мало, закрыла лицо ладонями. Мягкий летний дождь стекал по ее волосам, по спине, по ладоням, и ей казалось, что он стекает даже по сердцу, которое дергалось в ее груди короткими болезненными толчками.

— В подъезде никого нет — ты можешь идти, — донесся до нее сквозь шелест капель голос Вадима. Кира убрала ладони и повернулась, и ее взгляд разбился о мокрые темные стекла его очков. Внезапно ей подумалось, что она, наверное, больше никогда не увидит его без этих очков и не поймет, чем наполнен его взгляд в данную секунду, и ощутила странную пустоту.

Где-то, далеко-далеко в подсознании вдруг вильнула хвостом жалкая мыслишка, что лучше бы ей было не находить никаких фотографий. Прав был кто-то из древних, говоря, что знание несет с собой многое, но в этом многом довольно боли. Она отвела взгляд и шагнула к двери, а когда спустя секунду вновь повернула голову — Вадим исчез, растворившись среди дождя и будто сам став дождем — тихим и безучастным, и на какой-то момент ей показалось, что его никогда и не было.

Кира вошла в гулкую темноту подъезда, отперла дверь и тихо ступила в прихожую. Свет нигде не горел, и на секунду она подумала, что дома никого нет, но почти сразу же услышала доносящееся из гостиной приглушенное бормотание телевизора, вздохнула и захлопнула дверь. Тотчас же послышались чьи-то шаги, и она крепко сжала зубы, пытаясь взять себя в руки, потом включила лампу и взглянула в зеркало, тут же заметив, что никто не смыл кровавый, уже высохший отпечаток ладони на стекле.

"

"В прихожую вышел Стас, следом выглянул Сергей, и Кира сразу же заметила, что оба они изрядно навеселе, особенно Сергей. Они остановились, молча глядя на нее, и Киру вдруг охватил беспричинный страх — какими-то слишком нехорошими показались ей их тяжелые маслянистые взгляды и это выжидающее молчание. Особенно не по себе было от лица Стаса — бледного, с будто выжженными глазами, и чудилось, будто это лицо — лишь туго натянутая тонкая ткань, за которой притаились десятки лучников, уперев в тетивы острейшие, смертоносные стрелы.

Потом по губам Стаса расползлась вялая полуулыбка, Сергей приветственно подкивнул и тоже пристроил на свои губы улыбку — такую блеклую и мятую, словно он ее сию секунду подобрал с пола. Он стоял, как-то скособочившись на один бок, и его лицо было очень бледным.