Коллекция

 — Теперь ты — ее хозяйка.

— И в то же время говоришь, что мне надо уехать? Почему?

— Потому что ты рискуешь стать ее хозяйкой не только официально.

Кира гневно вздернула брови.

— Быть, как бабка?! Нет, никогда!

— Конечно, ты не такая, как она, — мягко сказал Вадим, сел и потер щеку, уже заросшую темной щетиной. — Но ты уже и не такая, какой приехала сюда — разве не замечаешь? Страх и любопытство часто ходят рука об руку, а любопытство способно завести очень далеко, и вдруг однажды ты обнаружишь, что любопытство кончилось и вместо него появилось обладание, и захочешь пригласить в свою квартиру гостя — особого гостя, который никогда из нее не выйдет…

Кира отшатнулась от кровати и прижалась к стене, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Этого никогда не будет! — почти выкрикнула она.

— Если ты уедешь, этого не будет точно.

— Что ты знаешь на самом деле?! — она не сводила глаз с его спокойного лица. Сейчас это было лицо насмешливого, жестокого незнакомца — возможно, даже, незнакомца опасного.

— И я приложу все усилия, чтоб тебе это известно не стало, уж поверь мне, — ровно ответил Вадим, вставая. — А такие вещи я говорю тебе, чтобы ты была осторожна. И все прочие мои слова остаются в силе. Не ходи одна с начала сумерек, пока я не позволю! И никому не рассказывай о том, что ты видишь на своих стенах — особенно им, — он кивнул в сторону открытого окна.

— Ты сумасшедший, — хрипло произнесла Кира, отвернулась и прижалась щекой к стене. Помолчала, виском чувствуя его острый, пронзительный взгляд, потом едва слышно шепнула:

— Вика пропала…

— Что?! — Вадим подскочил к ней, схватил за плечи и развернул, прижав спиной к стене. — Твоя подружка?! Та рыжая?! А ну, быстро рассказывай!

— Я… — она зло прищурилась и попыталась вырваться, но он не дал. Его глаза стали страшными и невероятно старыми, и где-то в их глубине, словно зарница далекой грозы, блеснуло что-то, очень похожее на отчаянный ужас.

— Говори! Это важно!

— Тебе-то что в этом?! Она не… — Кира снова рванулась, и Вадим внезапно отпустил ее и шагнул назад, держа перед собой раскрытые ладони, потом опустил руки.

— К квартире это не имеет отношения, можешь успокоиться! Да и не может иметь… ведь бабка умерла!

— Да, так и… — он осекся, и на его лице мелькнула растерянность.