Коллекция

— Да уж, напугал! — возмущенно отозвалась Вика, пытаясь взять себя в руки. — Смотри, я тут… что-то лежало… Не знаешь, что это такое?

— Конечно, знаю, — Стас улыбнулся незнакомой улыбкой — стылой и жесткой. — И ты тоже знаешь, что это. Солнышко мое, не унижай свою фантазию такими убогими выдумками. Я не был в магазине. Я, — его указательный палец прочертил в воздухе дугу и застыл, указывая на щель между задернутыми шторами. — Очень интересно было наблюдать. Видишь ли, Кира звонила мне недавно. Ничего толком не сказала, но по ее голосу я и так понял, в чем дело.

В сущности, я понял это еще тогда, утром — по выражению твоих глаз.

— Почему же ты меня впустил? — глухо спросила Вика, вжимаясь спиной в стену. Стас вздохнул — неожиданно горестно.

— Сам не знаю. Наверное, все еще на что-то надеялся. Худшая вещь — когда позволяешь надежде биться в агонии, а не убиваешь ее сразу же. Потому что это очень опасно… как видишь.

Она хотела закричать — громко, отчаянно, во все горло — не потому, что Стас сейчас стоял в дверном проеме, не потому, что он мог что-то с ней сделать, а из-за этой холодной, седой тоски, наполнившей его глаза до самых краев, беспросветной и безжалостной — тоски человека, не принимающего ничего, кроме своих желаний и горюющего лишь по их несбыточности и разрушению.

Она не знала Стаса, но этого человека, смотревшего на нее, она не знала еще больше. Да, она хотела закричать, но вместо крика у нее вырвалось:

— Почему, Стас? Из-за этой паршивой квартиры?! Ты Киру…

— Я Киру что? — спросил он, казалось, с искренним любопытством.

Вместо ответа Вика пнула босой ногой одну из упаковок, и та с тихим стуком упала в полуметре от него.

— Да, я ошибся, давая ей это, — спокойно произнес Стас, не взглянув на пол.

— Ошибся?! — истерично взвизгнула она и метнулась к нему, замахнувшись, но тут же застыла, словно устыдившись своего порыва. — Ошибся?! Как ты мог давать ей такое средство… не разбираясь… Ты же мог убить ее?! Ты и так испортил ей здоровье и продолжаешь…

— Нет.

— Что нет?!

— Не продолжаю, — Стас сделал несколько бесшумных, незаметных шагов вперед, глядя ей в глаза, в которых дрожали страх и бешенство.

 — Как только я понял, что это вредит ей, то сразу же перестал. Тот вечер был случайностью. Она пришла на таком взводе… а у меня не было под рукой ничего другого. И надо же, чтоб ты… Ирония судьбы, не иначе.

— Ты врешь!

— Вика, Вика, — его голос прозвучал укоризненно. Стас слегка качнул головой, и в этом жесте были сожаление и снисходительность.