Коллекция

Как может быть такое — ведь он старик, старик! Его лицо, его волосы, его сгорбленная фигура, шагающая, прихрамывая, по утренней дороге, стуча тростью… Человек, которого она привыкла видеть каждый день, человек, вдруг ставший таким близким, ставший почти родным… Как возможно такое?!

Не выдержав, Кира придвинулась ближе, скользнув ладонью по его спине, и Вадим Иванович сразу же остановился. Почему-то она чувствовала, что он не удивлен, — чувствовала так же отчетливо, как и то, что он не хочет, чтобы это движение продлилось.

— Обнимите меня, — прошептала она. — Пожалуйста, обнимите меня. Я не пьяна… просто обнимите меня.

Кира почувствовала, как теплые ладони легли ей на спину, чуть потянули, и она податливо уткнулась лицом в тонкую ткань рубашки Князева, от которой пахло табаком и легким горьковатым запахом одеколона. Вздохнула.

— Кира, — глухо сказал он, — давайте я отведу вас домой. Пожалуйста… не нужно так… Не делайте того, что кажется вам нелепым. Это пройдет… это просто… бывает…

— Я не пьяна, — повторила она, вжимаясь лицом в его грудь еще крепче.

 — Я не пьяна… и я ничего не понимаю. Вы мне дороги… но так быть не должно… я не понимаю, почему…

— Перестаньте. Я же совсем…

— Вы не старый! — вдруг воскликнула она с каким-то детским упрямством. — Я не имею в виду, что вы… но вы не… я не понимаю… Вы меня обманываете… я не понимаю, как… я чувствую… особенно сейчас… я вижу одно, а чувствую совершенно другое… почему так? Кто вы?!"

"— Вы знаете, кто я, — ровно ответил Князев.

Одна из его ладоней поползла с ее спины к затылку, пальцы вплелись в ее волосы, перебирая длинные шелковистые пряди. Он глубоко вздохнул и вдруг наклонился и прижался подбородком к ее лбу, крепко сжав руки, но прежде, чем Кира потянулась к нему, отодвинулся — почти отскочил.

— Кира, я прошу вас — идите домой! То, чего хочу я и чего хотите вы — невозможно!

Она метнула на него яростный взгляд и бросилась к дому, но Вадим Иванович успел схватить ее за руки, оказавшись намного проворней, чем она думала.

Кира попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Кира…

— Пустите меня! Пустите, я закричу!

Он отпустил ее, но Кира осталась стоять на месте, сжимая и разжимая пальцы, словно сминая ночной воздух.

— Кира, не злитесь и не чувствуйте себя оскорбленной. Поверьте, это того не стоит. И спасибо за танец, — Князев взял ее повисшую руку, поцеловал сжатый кулак. — Это много значит… очень много.

— Снимите очки, — прошептала она зачем-то.