Коллекция

 — Слушай, дай пожрать что-нибудь, а?

— Может, тебе еще подать на подносе?

— Да чего там, я дойду до кухни… Слушай, ты только у них ничего не выспрашивай, ладно? Я им обещала… Вдруг я этим хуже сделала… что рассказала… Вот ты жила, не знала, а теперь у тебя крыша поедет…

— У меня не едет крыша от всяких баек!

— Вот ты такая же, как моя мать! — свирепо сказала Влада. — Та тоже вечно — ах!.. глупости, глупости!.. а сама так и лезла сюда — поглядеть. В гости к бабке Вере напрашивалась постоянно.

— И та ее пускала? — изумленно спросила Кира.

— Ну да. Мамка ей пирожные приносила, чай вместе пили. К себе приглашала, только бабка Вера никогда не ходила. А… потом мать украла у нее ключи. Запасные. Я видела их у нее. Я ведь все вижу — я говорила, — Влада замолчала, потянула к себе пачку сигарет, вытащила одну и закурила.

— Они не смешные, — заметила Кира, но та отмахнулась.

— Нормально все!

На несколько минут в комнате повисло молчание, потом Кира осторожно произнесла:

— Так ты из-за своей матери так на меня смотрела?

В глазах Влады что-то полыхнуло, она затянулась сигаретой и выдохнула дым, глядя куда-то сквозь него.

Потом ровно сказала:

— Это машинально — ведь ты ее родственница, бабки Веры… Автоматом идет просто. Моя мать была нормальным человеком… до того вечера, пока не залезла в эту квартиру. Ей же хотелось все знать… Бабка Вера уехала в очередной раз, постояльцы ушли на море… вот она сунула свой нос. Я не знаю, что там было.

Но вернулась она такой, как сейчас. И другой она больше не бывает, — Влада сглотнула и сбила столбик пепла в пепельницу. — Так достает иногда — выть хочется! Иногда кажется — не выдержу, повешусь или еще чего! А в больницу ее не отдашь — там по ночам свет выключают, а она без света спать боится, у нее истерика начинается. Работаю, блин, на электроэнергию!

— Влада, мне очень жаль и твою мать, и тебя, — медленно произнесла Кира, — но при чем тут квартира? Это просто вещь, это камень и обои, это все мертвое, оно не может ничего сделать.

— Мертвых вещей не бывает, — неожиданно заявила девчонка, втыкая сигарету в пепельницу. — Мой дед всегда говорил, что у вещей есть душа и память, и даже привязанности. У него была машина — не новая, но всегда отлично ездила и практически не ломалась. А когда он умер, никто не смог ее больше завести. Никогда. И починить тоже, — она склонила голову и посмотрела на Киру как-то странно.