Коллекция

Зачем? Что там такого?

Может деньги?

Или еще парочка тухлых яичек, раскатанных в лепешки?

Злясь на саму себя, Кира наклонилась и понюхала альбом. Пахло пылью и старой бумагой — ветхий, но вполне мирный запах. Она осторожно потянула концы бинтов, потом поддела ногтями затянутый узел, и тот поддался удивительно легко, словно только и ждал этого момента. Распустив бинты, она осторожно открыла альбом.

Внутри оказались фотографии — множество фотографий, и уж они-то имели к семье Ларионовых-Сарандо самое непосредственное отношение, ибо на первой же странице Кира обнаружила свой собственный детский снимок, на котором она, коротко стриженая, с очень серьезным видом в одних трусиках восседала на огромном полосатом арбузе.

Улыбнувшись, она перевернула фотографию. На обороте почерком отца было написано: «Кирочке 2 года».

— Господи, как давно… — пробормотала Кира и начала задумчиво перебирать остальные фотографии. Детских снимков было много — и ее, и Стаса, который на большинстве фотографий выглядел обиженным и почти никогда не улыбался.

Она никогда раньше не видела этих снимков. На многих фотографиях вместе с ними были и родители — еще молодые, веселые, беззаботные, и на одну из фотографий Кира смотрела особенно долго. На ней вся семья, нарядно одетая, стояла на набережной. Отец обнимал мать за плечи, пятилетний Стас и трехлетняя Кира держались за руки, и у каждого было по воздушному шарику. На заднем плане возвышался парусник-ресторан «Бригантина». Ресторан сгорел давным-давно и так же давно прекратила свое существование нарядная семья с воздушными шарами. Мама умерла. Отец сильно постарел и сильно изменился, и слышать не хочет о своем сыне. И только Кира и Стас теперь вновь, как много лет назад, могут держаться за руки, хотя и они теперь уже совсем другие люди, и детской беззаботности и наивных улыбок им не вернуть никогда."

"Кира аккуратно отложила фотографию на столик и взяла следующую. На ней Раиса Сарандо была запечатлена одна. Она стояла в степи, на фоне древнегреческих руин, вытянувшись на носках и закинув руки за голову, и ветер развевал ее платье.

Высокая, тонкая, с загадочной полуулыбкой, с полузакрытыми глазами, она сама казалась некой древней богиней, обряженной в современные одежды, которую ветер вот-вот унесет в заоблачную даль…

Так и произошло шестнадцать лет спустя.

— Мама, мама… — прошептала Кира, — что же ты наделала… Что же вы оба наделали…

В глазах у нее защипало, и она поспешно сунула фотографию в стопку уже просмотренных.