Колючка для мерзавца, или сводные в академии драконов (СИ)

— Это говорит твоё сердце, — лукаво улыбается императрица, — или глупое общественное мнение, которое как сорняки, нужно выпалывать из мыслей анионцев?

Молчу. Я сама не знаю ответа. Инга не торопит. Молчание длится минут пять, прежде чем я решаюсь заговорить вслух.

— Мой отец… Думаю, он всю жизнь меня стыдился.

— И убедил тебя в том, что с тобой что-то не так?

Киваю.

— Вот твоя причина сопротивления. Сними этот ошейник и позволь вести тебя туда, где ты должна быть.

— Это легче сказать, чем сделать.

— Потому что тебе не говорить надо, — улыбается Инга, поднимаясь. На кровати платье. Одевайся и пойдём покажем тебя Фергусу. Он нервный, а я не хочу заниматься ремонтом замка, если тут что-то случайно загорится, — она гладит живот и усмехается. — Немного не до этого.

Одевшись и высушив волосы магией, я иду за ней по коридорам, стараясь не слишком глазеть по сторонам. Как девушке с цветными волосами мне не давали возможности бывать в общественных местах и уж тем более императорском замке.

"Мы доходим до одного из залов, и стражи распахивают перед Ингой массивные белые двери. За ними оказывается светлый кабинет, в центре которого стоит стол с объёмной картой. На ней расставлены деревянные фигурки, похожие на шахматные и цветные флажки, назначение которых я не понимаю.

Стол окружают драконы. Ризтерд стоит, сложив руки на груди, и хмуро смотрит на карту. Лицо его меняется, только когда мы с Ингой появляемся в комнате.

Услышав, он оборачивается. Лицо уставшее, по глазам видно, что дракон давно не спит. Мы останавливаемся, глядя друг на друга, не решаясь сделать что-то ещё, пока Фергус не оборачивается полностью и нервным быстрым шагом не сокращает расстояние между нами. Я успеваю сделать три шага навстречу, после чего оказываюсь в объятиях, слишком крепких, но мне всё равно.

Мир будто отрекается от нас, вышвыривая в подобие пузыря пустоты. Я слышу, как разговаривают остальные присутствующие, но не понимаю их слов. Для меня есть только стук сердца под тёмным кителем, к которому я прижата щекой, всё остальное неважно. И не нужно.

— Прости, — вырывается у меня. — Мне не нужно было…

— Ты ни в чём не виновата, — обрывает он. — И не сделала ничего плохого.