Вечная Война. Книга III

Надеюсь, он подумал над своим поведением и то, что я поручил Дашке заблокировать все двери в отсеки Орков дало им больше времени на раздумья.

Мои размышления были прерваны пришедшей Овечкой. Мне очень понравился этот огромный безлюдный капитанский мостик, где изредка появлялась виртуальная Дашка. Нравилось сидеть тут в одиночестве и предаваться тяжелым думам.

— А что табличка на дверях означает? — спросила с ходу красавица.

— Не понял, какая табличка?

Она протянула мне кусок пластика, на котором корявым почерком дипломированного врача было накарябано:

ТИШЕ ГРАЖДАНЕ! ЧАПАЙ ДУМАТЬ БУДЕТ!!!

— Кто такой этот Чапай? — поинтересовалась Овца.

— А, забей! — улыбнулся я. — Эта шутка для своих.

— Жаль, — как-то грустно сказала она и уселась в соседнее кресло.

— Что тебе жаль? — удивился я.

— У тебя есть со всеми что-то общее. С Алексом — общее полузабытое прошлое и «шутки для своих», с Клоуном — ваш дебильный армейский юмор и общая легкость бытия, с Братьями-Акробатьями вы вместе бухаете, и они тобой искренне восхищаются и, даже, пытаются подражать, даже Бонд от тебя без ума, хоть и боится в этом признаться, ну а о Тоби вообще говорить нечего — ты для него реальный Бог, покруче их Зеленых.

Она тяжело вздохнула.

— Не понимаю к чему ты всё это ведешь! — возмутился я. — Тебя я знаю так же долго, как и всех других, а люблю тебя гораздо больше!

— Любишь? Гораздо больше? — оживилась девушка, кинув в меня хитрый взгляд из-под светлой чёлки.

— Эээээ… Ну да! Как подругу!

— Только, как подругу? — хитро уточнила она.

— Ээээ… ну да, а что?

Она закинула ногу на ногу и улыбнулась.

— Вот ведь какая штука, дорогой мой! Алекс, хоть и мудак, но иногда и от него бывает польза. Знаешь, что он просил тебе передать?"

"— Что? — я внутренне сжался, ожидая подвоха.

— Он просил передать тебе вот это, — она протянула мне еще один кусок пластика.

Я взял его и увидел давно забытый язык. На чистом русском было написано:

«Я вспомнил. Аста тобой воспользовалась, если ты понимаешь о чём я, хе-хе, чтобы подобраться к Бульдогу, а потом кинула.

Пы. Сы. Если ты не трахнешь, наконец, Овечку, то я клянусь, я сам к ней подкачу — выкрашусь в розовый, как Пух и подкачу! А ты будешь потом локти кусать! Соберись, тряпка! Хе-хе…»

Я поднял глаза на Овечку.

— Прочитал?

— Угу, — кивнул я.