Вечная Война. Книга III

— Что? — удивился я.

— Ну, с Овцой! Чпокнулись?

— А! Да! То, есть нет! То есть вроде да, помогло, но нет — не… гхм… чпокнулись!

Клоун покачал головой.

— Что-то ты дохера сложный, Командир. Проще нужно быть. И люди к тебе потянутся, и Овца… даст… Гы-гы! — он развернулся и ушел довольный.

Я посмотрел ему вслед. Устами младенца, как говорится, глаголет истина. Но, блин, что-же всё-таки произошло у Овцы в каюте? И, вообще, верните мне старую Овцу! С осознанием своего Симбиота, она стала умнее и… невыносимей.

Но! У меня резко проснулся к ней интерес! Вот всё у меня не как у людей! Меня, оказывается, умные женщины возбуждают. Внезапно. И, походу, истеричные, ага. Значит, так. Миссия «Соблазнить Овцу» принята! Хе-хе. А я пойду, пока, делами займусь.

Раз переукраденный корабль нельзя себе оставить, значит нужно его немножко… подразобрать! Под этим девизом, придуманным Алексом мы и пришвартовали «Апасного» к Дыне.

Нет, я предполагал, что у зеленых гопников талант к разборке, но то что я наблюдал выглядело феерично. Где-то на далекой Земле тихо плачет полукримиальная авторазборка. Мне пришлось их даже немного притормозить, иначе своим ходом корабль уже никуда бы не полетел. Но всё обошлось. Полуразобранный Крейсер, с которого было отвинчено/отрезано/оторвано абсолютно всё я сдал Органам Правопорядка и получил свои двадцать миллионов.

А еще получил десять от «Руда Маркиза Карабаса». И еще их же грузовик я им сдал за скромные пятьсот тысяч. Но, курочка по зёрнышку клюет! В итоге мы нехило так поправили свое финансовое состояние."

"А еще мы подняли Категорию нашего Наемного Подразделения сразу до Класса «D». Права была Гадюка, когда сказала мне почитать Правила. Тяжелый Авианосец, либо Тяжёлый Крейсер автоматически давал право на получение данной Категории.

Эти же правила придумали нормальные люди! Они посчитали, что только экипажа на таких кораблях должно быть в районе пяти тысяч, плюс десант, плюс снабжение. Кроме этого считалось, что если у тебя есть такой большой корабль, то у тебя всяко пять-десять штук поменьше должно быть! Вот, то на то и выходило, что больше десяти тысяч народу по-любому быть должно.