Колдун и Сыскарь

Сравнение было совсем не в пользу последних. Мелковатыми выходили российские власть имущие двадцать первого века. По всем статьям мелковатыми. Включая цели, которые они ставят перед собой. Вернее, пытаются ставить.

Да и чёрт с ними.

— Значит, говоришь, не будет в России императорской и царской власти через триста лет? — словно прочитав мысли Сыскаря, спросил Пётр.

Стол был уставлен разнообразными бутылками с выпивкой, но присутствующие завтракали варёным мясом с хлебом и запивали его кофе. Только светлейший князь Александр Данилович Меншиков позволил себе бокал вина, который выпил, как лекарство, морщась, отставив в сторону мизинец с богатым перстнем.

После чего повеселел и тоже перешёл на кофе.

— Не будет, государь. Её уже через двести лет не будет. И не только в России, к слову сказать. Но сама Россия останется в целости и сохранности. Хоть и пройдёт через множество труднейших испытаний и ужасных бед.

— Выстоит, значит, Россия?

— Выстоит, государь.

— И меня там помнят?

— Помнят, государь.

Ещё как. Памятники ставят. И Александра Даниловича с Яковом Вилимовичем тоже помнят. Ваша эпоха считается эпохой титанов и великих свершений. — Сыскарь подумал, что некоторым она, наоборот, кажется одной из самых кровавых и жестоких эпох в истории России, а царь Пётр считается среди этих некоторых полубезумным садистом, зверем в человеческом обличье и величайшим тираном, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Зачем? Себе дороже. И вообще. Право на существование имеют, разумеется, любые мнения. Но и у него есть полное право донести до государя лишь то, каковое он считает нужным. Извините, ребята, но так уж вышло, что я получил такую возможность, а не вы.

— Ага. — Быстрая улыбка осветила кругловатое мясистое лицо Пётра. — Не зря я тружусь, значит, как проклятый?

— Не зря. Величие той России, в которой я живу, во многом ваша заслуга, государь.

— Что ж, порадовал ты меня, Андрей Сыскарёв, пришелец из будущего… — неожиданно он зыркнул на Брюса своими чёрными яркими глазами и спросил поскучневшим голосом.

 — Он точно из будущего, а, Яша? Не врёт? А то ведь с лгунами у меня разговор короткий. В приказ к Ромодановскому, ноздри рвать и на каторгу. Или в солдаты, ежели гож. Как думаешь, Вилимович?

Сухим лающим смехом засмеялся Меншиков.

Сыскарь похолодел. В одну секунду он понял, как, бывало, вершился царский суд и чем были оплачены величие и авторитет государя-императора Петра Алексеевича Романова.