Колдун и Сыскарь

Выражалось сие, кроме всего прочего, ещё и в том, что крестьяне, исправно посещающие церковь по воскресеньям и праздникам, верующие «во единаго Бога Отца… И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго», не забывали окончательно и языческой веры своих далёких предков-славян. Как, впрочем, и все остальные крестьяне необъятной Руси. И не только Руси… Да и как иначе? Человек, на земле живущий и от земли кормящийся, даже не верит — знает, что и тёмный бор, и светлая роща, и чистый родник имеют своих древних хозяев, которые появились здесь задолго до Христа и уж никоим образом не мешают последнему через святую православную церковь наставлять души человеческие на путь истинный.

Ну а если жива вера предков и в леших, и в домовых, и в русалок да упырей с оборотнями — значит, что? Правильно. Обязательно окажется где-то рядом и тот, кто с этой веры кормится. Волхв. Ведун. Колдун. Назови как угодно — суть одна. Жил такой колдун и в лесах, окружающих село Корчёва. Жил один, на отшибе, подальше от поповских да боярских глаз.

Однако не трогали церковные власти колдуна Григория. Знали о нём, наверняка знали, но не трогали. Скорее всего, не мешал он им особо, а может, и по какой иной причине, неважно. А вот с цыганами у колдуна серьёзные контры начались практически сразу же, как только табор разбил свои шатры на опушке леса, в полутора верстах от Корчёва.

Банальная конкуренция. Жёсткая и беспощадная. Ибо известно, чем от века промышляют цыгане, не считая воровства коней: гаданием, знахарством да всяким мелким и не очень бытовым колдовством. У той же Лилы через неделю-другую отбоя не было от желающих погадать, а в таборе не она одна была такой умелицей. Раньше-то к Самовиту-Григорию попасть непросто было. Один он на всю округу. А тут — цыгане.