Когда землю укроет снег

В моем родном городке, несмотря на узаконенное двадцать лет назад равенство ведьм и магов (оно позволяло ведьмам поступать в университеты и разрешало официально использовать свой дар), нравы совершенно иные. Меня бы запросто закидали средь бела дня камнями, как блудницу, и стражи правопорядка уж точно не кинулись бы на защиту. Или сразу записали бы в разряд женщин легкого поведения, пользуясь моим телом, даже не поинтересовавшись моими желаниями и вопреки волеизъявлению. А что такого, ведь отдала свою честь и невинность какому-то столичному хлыщу, значит, и других могу обслужить.

В столице к этому относились терпимее, но…

Все эти мысли в считаные секунды пронеслись в моей голове, и я тяжело вздохнула, отчетливо осознавая, что выход у меня только один.

— Я хочу сделать аборт, — тихо прошептала я, до боли сжав пальцы в кулак.

Аккуратно подстриженные ногти больно впились в ладони, но это такая мелочь по сравнению с той болью, что горела у меня внутри. Я сама не могла поверить в то, что только что произнесла, обрекая себя на гнев богов.

Но боги далеко, и есть ли им дело до какой-то мелкой ведьмы? А реальная жизнь — вот она, совсем рядом, и я никак не хотела ее менять.

— Чаво? Не слышу.

Вот ведь тварь. Поглумиться захотела напоследок.

— Я хочу сделать аборт, — уже более уверенно и четко произнесла я.

— Три серебряных.

Прикрыла на мгновение глаза. Это же целое состояние, особенно если учесть, что моя повышенная ежемесячная стипендия составляет всего один серебряный и сорок медных монет.

Конечно, деньги на черный день у меня были припасены. Но кто бы мог подумать, что я буду тратить их на убийство собственного нерожденного дитя.

Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Нет, нельзя так думать. Это не ребенок, в данный момент это просто плод… Моя ошибка, за которую теперь предстоит расплачиваться потом и кровью.

— И не монетой меньше, если не хочешь, чтобы в Академии узнали о твоем блуде, — рявкнула целительница, расценив мое молчание как проблему с деньгами.

 — У полюбовника своего попроси. Ежели знаешь, конечно, который из них обрюхатил тебя, ведьмочка.

И громко заржала, брызгая слюной и обнажая кривые желтые зубы.

Надо бы, конечно, оскорбиться, указать этой старой грымзе, чья маленькая приемная находилась на окраине торговых кварталов и граничила с трущобами, на ее место, но сил и желания не было. И не факт, что она в ответ не разозлится и не откажется делать аборт. А найти другую будет сложно.