Когда землю укроет снег

Да, Ирбис живет здесь дольше, но он просто не сталкивался с подобным. Взрослые дяди не читают сказки.

Надежда ярким огнем вспыхнула в сердце, но я все еще боялась верить.

— И как же можно это сделать? Обойти клятву?

— Существует легенда, что если попросить заступничества Богини и пройти испытание, то можно обойти клятву.

— И все? — недоуменно спросила я.

Что-то мне с трудом верилось, что это так просто. Иначе клятвы бы нарушали на каждом шагу. Был какой-то подвох.

— Не совсем. Если помыслы обращающихся нечисты, то они могут погибнуть.

— Что?

— Будущие матери пользуются покровительством Богини, и только они могут попросить заступничества. Ведь мужчина обязан чтить мать своего ребенка и заботиться о малыше. Если ты будешь беременна, то даже дед ничего не сможет сделать.

— Я не беременна, — перебила его я.

И доказательства этому должны были закончиться сегодня.

— Но ты можешь забеременеть потом.

Времени нет. Ирбис уходит через три дня. Всего лишь три дня. Даже если мы проведем их в постели, я не смогу забеременеть. Дни неподходящие. А до нужных он может и не дожить.

— И, забеременев, я смогу обратиться к ней? А если она не ответит?

— Надо обратиться в Храм и попросить о заступничестве служителей. Именно они проведут испытание.

— Какое испытание? — я все еще отказывалась поверить в удачу, пытаясь найти все подводные камни.

— Это решит Богиня.

Испытание, которое может стоить жизни нам обоим.

— Почему ты нам помогаешь? Ведь всего пару недель назад ты заявлял, что Ирбис мне не пара и я достойна лучшего. Например, твоего отца.

Крис покраснел и отвел взгляд, после чего тихо ответил:

— Разве любовь — это не самое лучшее? Моя мама так говорила. А я забыл.

— Но ты вспомнил, — улыбнулась ему и, встав, приобняла за плечи. — Ошибаются все, но не каждый способен признать свои ошибки и попытаться их исправить.

Не удержавшись, погладила по рыжим кудрям.

— Почему ты не позволишь мне свести эти жуткие шрамы? — спросила у него, слегка отодвигаясь и касаясь подушечками пальцев уродливых линий.

— Не хочу, — упрямо мотнул головой лисенок и отвел взгляд.

— Но почему?

— Я никогда не забуду то, что со мной произошло в Империи. И не хочу, чтобы остальные забывали. Никто. Ни дед, ни отец, ни остальные.