Когда землю укроет снег

Слегка потянулась навстречу этому чувству покоя, что дарили его прикосновения. Но Снежный внезапно отодвинулся, запечатлел на лбу отеческий поцелуй и зарылся в волосы лицом.

— Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, Миа. Мне правда жаль, — прошептал тихо перевертыш и вновь вдохнул запах моих волос.

Рядом с ним было так удивительно хорошо и спокойно, что я забыла обо всем, что тревожило и беспокоило. Как, оказывается, приятно быть под чьей-то защитой, доверить свою жизнь кому-то большому и сильному.

Но так не могло продолжаться вечно.

— Кто сбежал? — осторожно спросила я, невольно нарушая наше молчание.

— Один из магов и пара звероловов.

— Пособник Мохового?

Жаль будет, если Ханс сбежал. Вот о его смерти я бы точно не жалела.

— Нет, тот, второй, что так пристально рассматривал тебя. Ты его знаешь?

— Не знаю, не помню… Лицо вроде бы знакомое. Но я не могу вспомнить. Они будут нас преследовать? — Я не могла отказать себе в желании прижаться к нему теснее. Положить голову на плечо и вслушаться в равномерный стук сердца.

— Нет, но нам все равно стоит поторопиться. Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, идти вряд ли смогу.

— А идти и не придется. Ярош отправился за нашими, как только они прибудут, а это минут десять-двадцать, мы сразу тронемся в путь.

Кивнула и тут внезапно подумала о том, что он совершенно обнаженный, а я у него на руках, и это видят два перевертыша, что остались с нами. Покраснев, выпрямилась и смущенно закашлялась.

— Ты не мог бы посадить меня куда-нибудь.

— Зачем? — Ирбис недоуменно нахмурился.

А я вспыхнула еще сильнее. Как же он не понимает элементарных вещей. Это для них это нормально, а для нас, людей, подобное поведение в диковинку.

— Ты без одежды… — зашептала в ответ, сделав страшные глаза. — Я не хочу, чтобы Киан видел тебя… нас вместе и в таком виде. А так ты посадишь меня на травку и вновь обернешься барсом.

Фыркнул и неожиданно улыбнулся:

— Если ты об этом, то я прикрылся. Можешь не переживать.

— Но ты не можешь держать меня на руках полчаса.

Снова непонятная, обезоруживающая улыбка, из-за которой я неожиданно смутилась и почувствовала себя юной семнадцатилетней девчонкой.

— А если мне нравится держать тебя?

— То это глупо, — парировала в ответ, не зная, что делать дальше. Вырваться у меня все равно не получилось бы, да и выглядело бы это страшно глупо. Но и сидеть просто так на его руках я не могла. — Ты так и не рассказал, к чему все это? Словно мы… пара.