Когда землю укроет снег

Люди разделились, часть бросилась на Ирбиса, часть, во главе с тем самым страшным мужчиной с огромным мечом, кинулась в мою сторону. А маги, создав огненные веревки, стали подбираться к хейдам. А ведь я и забыла, что есть парочка способов уничтожить ледяных монстров, минуя смерть создателя. Правда, такими вот веревками убить их было трудно, но задержать и отвлечь от меня можно. А остальное довершили бы звероловы.

Страшно заклекотали хейды, уворачиваясь от плетей и отступая в сторону, чем тут же воспользовались люди.

На мое счастье арбалетами они пользоваться не стали, видимо, все-таки решили чуть-чуть развлечься напоследок.

Если у Снежного был план «Б», то пора бы ему начать его воплощать.

Тот жуткий «первый» мужчина стал подбираться ближе, в его глазах увидела приговор себе. Артефакт до боли впился в кожу, так сильно я его сжала. Как же хотелось снять его и вновь стать прежней.

«Верить… Надо верить Ирбису… Он просил…»

А расстояние между нами катастрофически уменьшалось.

Оставалась всего каких-то пара метров… В следующее мгновение тело зверолова пронзили ледяные стрелы-перья. Захлебываясь кровью, что фонтаном брызнула из горла, мужчина уронил меч, упал на колени и завалился на бок. Охнув, я подняла взгляд в небо, а оттуда с громким клекотом спикировали мои верные хейды. Но не успела я порадоваться их прибытию, как меня почти сразу оглушил громкий вой, и на поляну выпрыгнули три огромных волка-перевертыша.

Так вот чего все время ждал Ирбис. Подмоги.

А дальше… Дальше я все-таки отвернулась. Не хватило моей выдержки, чтобы смотреть, как огромные перевертыши со злобными рыками вгрызались в тела людей — горло, руки, ноги… Да и разве важно куда? Конечно, звероловы и маги сражались и бились, отказываясь отступать и признавать собственное поражение. Но силы были не равны.

Сильные перевертыши с их выносливостью, острыми зубами и жуткими когтями, а также хейды и ледяные перья с неба, что пронзали насквозь, — что могли противопоставить всему этому люди и два мага? Практически ничего.

Я видела, как упал тот самый голубоглазый мальчик с тремя перьями в груди. Наверное, его остекленевшие, лишенные жизни глаза навсегда останутся в моей памяти.

Но то, что я отвернулась и зажмурилась, мало помогло. Я не видела, но слышала каждый звук так отчетливо и ярко, а остальное довершало богатое воображение.