Когда исчезнет эхо

Джемма вела себя так корректно по отношению к мужу и дочери, что Вероника не могла не признавать за ней права на собственные тайны.

И все-таки куда она подевалась? Поспешно скинув мокрый купальник, Вероника натянула кружевной комплект белья, очень дорогой, предмет ее долгого вожделения, купленный на подаренные отцом ко дню рождения деньги и крайне им не одобренный (папа по-прежнему предпочитал считать дочку малышкой, для которой не существует мужчин и их заинтересованных взглядов), надела короткие шорты и футболку, сунула ноги в шлепанцы и выскочила во двор, а потом на улицу.

К ее облегчению, практически у самого дома она столкнулась с Джеммой, тащившей в руках какой-то накрытый полотенцем сверток.

— Это что? — спросила Вероника, а мать практически одновременно спросила у нее:

— Ты куда?

— Я — тебя искать. — Лицо Вероники непроизвольно перекосилось, как будто она собиралась заплакать. Только сейчас она поняла, как сильно испугалась.

— Чего меня искать? — удивилась Джемма. — Я к Анне Петровне ходила, за малиной.

Мать откинула край полотенца, и Вероника увидела большую железную миску, доверху наполненную садовой малиной. Миска дополнялась прямоугольной подставкой, видимо, для надежности.

— Ты же любишь малину, — сказала Джемма, и Вероника взяла крупную ягоду, положила в рот, раздавила зубами и блаженно зажмурилась, чувствуя сладость малинового сока на языке.

— Люблю, — признала она и бросила в рот еще одну ягоду.

— Не против, — ласково улыбнулась мать. — Иди, конечно, и, если хочешь, приводи Юлю ужинать. Я сделаю лазанью и испеку домашний торт с малиной.

Совершенно успокоившись, Вероника направилась в сторону деревенских домов, невольно заглядывая через щели в заборах. Отчего-то ей было интересно все, что здесь происходило, хотя, кажется, совсем недавно она размышляла о чужих границах и собственной невозможности за них переступать.

В своем огороде возилась Ирина Сергеевна, на бодрое «здравствуйте» Вероники она лишь подняла измученные, заплаканные глаза, коротко кивнула и снова склонилась к земле. Во дворе Николая Дмитриевича не стояла его большая машина, значит, хозяин был в городе, на работе. Калитка в Юлин двор была не просто не заперта, а еще и открыта.