\

Два шага, поворот.

Родители смотрели прямо на него. Отец стоял позади мамы, обнимая ее за плечи, и манил к себе свободной рукой. У мамы была добрая улыбка, светлые волосы и поднос с домашними пирожками в руках. Невилл практически почувствовал запах выпечки и яблок с корицей. Родители в этот раз выглядели гораздо старше, на свой возраст, но такими здоровыми и безмятежными, что на глаза навернулись слезы. Вот только Невилл знал, что все это — иллюзия, так что завернул за следующий поворот.

«Просто пройди сквозь стекло», — написал отец на той стороне зеркала и прикусил губу точь-в-точь как Невилл.

«Пожалуйста», — добавил он. Последняя буква получилось немного кривой.

— Ну уж нет, — сглотнув, громко сказал Невилл и повернул еще раз.

Коридор после очередного поворота расходился еще на несколько развилок, и у мальчика мелькнула мысль, что если не каждый путь ведет к выходу, то ему придется несладко. С другой стороны, Гермиона дошла очень быстро.

Невилл решительно шагнул за следующий поворот и замер.

Мама сидела на полу в больничной пижаме, сложив ноги по-турецки, и рисовала мелками замок. Хогвардс. Крыши Гриффиндорской и Астрономической башни выходили далеко за пределы зеркала. Невиллу пришлось бы перешагнуть их, чтобы не наступить на рисунок.

Тут мама подняла голову, открывая занавешанное прядями волос лицо и жутковато улыбнулась. После чего вытянула худую руку по направлению к Невиллу.

— Это не по-настоящему, — решительно сказал себе Невилл, зажмурился и, высоко подбирая ноги, прошел через опасное место."

"Впереди было зеркало, в котором отражался он сам. Невилл оглянулся. Мама по-прежнему сидела на полу, рисуя… рисуя что-то страшное. Хогвардс плыл, башни оскаливались зубьями, стены рушились. Мама повернулась к нему, демонстрируя череп с посиневшей кожей и пустые глазницы. Из одной выполз слизень.

Невилл отшатнулся и налетел спиной на зеркало.

Нет, он не позволит себе потерпеть поражение. Малфой прошел. И магглорожденная Грейнджер прошла. Ему просто надо вернуться на поворот обратно и продолжить.

Впереди скалилась мертвым лицом его лежащая в Мунго мать, на полу под ногами рос разрушающийся замок, подбираясь к носкам ботинок черным озером.