\

О том, что версия звучала слишком уж логично и объясняла многие непонятности, Невилл промолчал.

— Я тебе вот что посоветую, — сосредоточился тем временем Локхард. — Ступай-ка ты, умный парень, на практику в министерство, да не просто так, а обратись сразу к Краучу. Причем со всем почтением, но ни словечком не намекая на ваше родство. Если я правильно его оцениваю, он не сможет тебе отказать. А там, глядишь, и продвинешься, карьеру сделаешь. Крауч трус, каких поискать, шантажировать напрямую его нельзя, но такой замысловатый ход откроет тебе перспективы.

Тут Локхард зевнул и Невилл, боясь, что профессор вскоре окончательно вырубится, ухватил его за рукав:

— Сэр, а мне что посоветуете? По поводу родителей. Кому можно их показать, чтобы появился шанс на исцеление?"

"— Фламель со своей настойкой вылечил бы их на раз, — прямо ответил Локхард. — Но это исключено, до него не добраться. Дамблдор, может, и мог бы, но раз за столько лет и пальцем не пошевелил, значит, ему это не выгодно. Сомневаюсь, что там последствия круцио, пацан, скорей что-то другое.

Тебе бы их в Германию отвезти, в Первую Магическую Клинику волшебной диагностики. Начни с главного — с причин, — он снова икнул и прикрыл ладонью рот. — Простите, что-то мне нехорошо. Надо немного поспать.

Профессора повело, и Невилл с Перси, подхватив его под руки, не без труда довели до двери. Локхард коснулся палочкой замка, тот щелкнул, и мальчики затащили свою ношу внутрь.

Невилл с любопытством огляделся. Сплетни ходили самые разные.

И о том, что у Локхарда спальня в розовых цветах, и о многочисленных собственных портретах на стенах. Слухи оказались сильно преувеличены. Постельное белье на кровати было хотя и дорогим, с вышивками и монограммами, но не розовым, а белоснежным, и портрет на стене висел всего один, правда, в натуральную величину. Профессор Локхард на нем ослепительно улыбался и небрежно поигрывал пером. На маленьком столике лежали две книжки: «Красота и здоровье» и «Оставайся юным до ста лет», а так же стояла яркая маггловская баночка с надписью «Витамины» и валялась пара пустых склянок из-под зелий.

Перси с натугой сгрузил тут же трогательно засопевшего Локхарда на кровать и повернулся к Невиллу:

— Лонгботтом, о том, что ты сегодня услышал, — молчок, понял? Если хоть кому-то пол словечка брякнешь, пожалеешь, что на свет родился!

— Да что я, не понимаю, что ли? — оскорбился Невилл. — Могу непреложный обет дать. Хотя, нет. Не дам.