\

— Ссссейчас вссе спят, ззззима, — заметил Гаррет.

— Вмесссте сссспать теплей, — возразила Сесиль и нахально забралась Гаррету на шею.

Гаррет вздохнул и достал палочку.

— Люмос!

То ли подействовала магия подземного зала, то ли просто из-за позитивных эмоций, но волшебство удивительным образом вернулось. Огонек горел не сильно, но ровно. Гаррет так обрадовался, что тут же решил попробовать еще:

— Серпенсортия!

Он помнил, что змеи зимуют в норках по две-три, а то и по десятку сразу, но рассчитывал призвать только одну.

Собственно, одну он и призвал. Правда это была не просто змея, а змеища — метра три в длину и толщиной с руку взрослого мужчины. По сравнению с ней даже Сесиль выглядела скромно.

— Сссссссмертные! Ссссожру! — возмутилась объявившаяся красноглазая гадюка.

— Проссссти, пожжжалуйсссста, что побессспокоил, — опешил Гаррет.

— Не ссссмей сссо мной раззззговаривать!

Мда, на его памяти это была первая настолько агрессивная змея. Обычно рептилии обладали здравым смыслом и обожали поболтать.

Сесиль подобралась, готовясь к драке:

— Не тронь говорящщщщего!

Внезапно раздался хлопок аппартации и в паре метров от них появился человек в темной мантии.

— Петрификус Тоталус! — воскликнул он, указывая палочкой на гадюку.

Та застыла. Волшебник развернулся к Гаррету, нацеливаясь теперь уже на него, и у Гаррета вырвалось непроизвольное:

— Сириус?!

— Что? — удивленно переспросил мужчина.

Но Гаррет уже видел, что ошибся. Хотя сходство было поразительным. Это парень выглядел, как помолодевший и отъевшийся крестный, который отчего-то стал ниже на пару дюймов.

Черты лица, темные волосы, гордая посадка головы — все в нем кричало о крови Блэков.

— Вы кто? — спросил Гаррет, не обращая никакого внимания на направленную в его сторону палочку. — Меня терзают смутные сомнения…

— Гарри Поттер? — в свою очередь изумился мужчина, опуская руку с палочкой.

— Он мне не нравитсссся. Давай его ссссъедим? — предложила Сесиль.

Они заняли отдельный кабинет в «Трех метлах».

Гаррет медленно цедил очень сладкий чай, разглядывал крохотную, не больше пальца, трансфигурированную фигурку змеи, в которую Регулус превратил гадюку, и слушал занимательный рассказ:

— …успел позвать Критчера в последнюю секунду, когда инферналы уже почти затянули меня в озеро.

Собственно, последнее, что я помню, это дикую боль и толщу воды, смыкающуюся над головой. Полагаю, тогда-то и наступила клиническая смерть, потому что мое имя выцвело на родовом гобелене. Критчер едва успел.