\

У Дамблдора дернулся глаз.

— Я имею в виду, твоя помолвка с мисс Уизли не обсуждается. Извини, Гарри, но мне виднее, что для тебя будет лучше. Это для твоего же блага.

— Директор, я полностью поддерживаю вашу политику и уверен, что вы все делаете из благих побуждений, но, увы, сексуальная ориентация не позволит мне составить счастье особи женского пола.

Дамблдор икнул:

— Что?

— Простите, — с надрывом покаялся Гарри. — Я совершенно не интересуюсь девочками! В том числе теми, которые подросли.

Посмотрите хотя бы на нашу Джемму Фарли — она и умница, и красавица, и друг прекрасный, и волшебница сильная, но разве вы не видите — у нее грудь!!!

— Грудь, — согласился директор, вспоминая действительно весьма привлекательную старосту Слизерина.

— И нету мускулов и члена. Я читал книжки по анатомии.

— Так ты пытаешься намекнуть, что тебе нравятся мальчики? — директор с облегчением вздохнул: — Гарри, в этом нет ничего страшного. В твоем возрасте дети еще только определяются в предпочтениях, и в бисексуальности нет ничего отвратительного, что бы не писали в своих книгах магглы.

Ты еще поймешь, что в волшебном мире существует множество разных вариантов брака. Например, триада с Джинни и Роном…

— Какой ужас! — с отвращением отшатнулся Гарри и положил конфету обратно в вазочку. — Фу-фу-фу, что вы такое говорите?! Что-то мне нехорошо.

— Но ты же сам сказал… — начал было Дамблдор.

— Боже мой, да как вам вообще в голову пришло… Брат с сестрой… Фууу! Ну вы и извращенцы! А профессор Макгонагал или наш декан в курсе, что такое возможно?

Дамблдор представил реакцию Северуса, который десять лет был верен погибшей Лили, потом вспомнил поджатые губы и осуждающий взгляд пуританки Минервы, которая всегда критиковала его слишком уж близкую, по ее мнению, дружбу с Геллертом и прокашлялся.

— Нет никаких преград для любящих сердец, поверь мне, мальчик мой."

"— Но ни Джинни, ни Рона я не люблю, — резонно заметил Гарри.

— Мне вообще нравятся мужчины постарше. Например, такие, как вы. Нет-нет, директор, не поймите меня неправильно, вы для меня как добрый дедушка, которого я никогда не знал, а профессор Снейп, словно строгий отец, но, согласитесь, он же такой роскошный мужчина! — тут Гарри восторженно прищелкнул языком: — Он даже в своем монашьем одеянии выглядит невероятно сексуально. А уж когда назначает отработки, я просто горю.