Когда говорит оружие

Вглядываясь вперед сквозь косой ливень, Мэтьюрин Сабри ругал себя за донкихотские принципы, вынудившие его отправиться именно по этой дороге — дороге к дому человека, которого он застрелил.

Ничего хорошего из этого не выйдет, размышлял он. И только мысль о том, что молодой вдове и ребенку, по всей видимости, очень нужны эти деньги, заставила его тронуться в долгий путь от Эль-Пасо в Моголлоны. Конечно же ни бармену, ни висельникам из салуна он не мог доверить деньги, и никто не отправился бы в столь опасную поездку в долину Тонто от нечего делать.

Мэт Сабри вовсе не искал приключений на свою голову. За свою жизнь ему пришлось совершить немало жестоких поступков. По природе и наклонностям он был человеком Запада, хотя большую часть взрослой жизни провел вдали от родных краев. Охотился на бизонов, старательствовал, а некоторое время даже служил судебным исполнителем в бандитском городке. И только из-за упрямого нежелания поддерживать кого-то или отступать перед кем-то он постоянно влипал в переделки.

Однако за некоторыми из его неприятностей скрывалось нечто большее, чем просто упрямство. Они возникали из темного, мучительного внутреннего стремления к насилию, — стремления, которое таилось в самых глубинах его существа. Он осознавал это и держал себя в узде, но временами агрессия вскипала, и он с разбегу бросался в какую-нибудь заварушку — большой, сильный и опасный человек, который сражался как неистовый викинг, но при этом спокойно и со знанием дела.

Он был высок, тяжелее, чем выглядел, а его худое смуглое лицо с жесткими скулами и спокойный взгляд зеленых глаз имели несколько аристократическое выражение. Он был привязан к лошадям и оружию, понимал животных, и они понимали его. Именно из-за хорошей лошади он совершил свой первый акт насилия.

Он охотился с дядей на бизонов и столкнулся с другим охотником, который бил свою лошадь. В шестнадцать лет охотник на бизонов уже мужчина, и считалось, что он должен вести себя соответственно.

После этого он уехал из тех мест.