Когда говорит оружие

Немного погодя Сабри вернулся к хижине, отпер дверь и поставил связанного Дикерта на ноги. Потом перерезал веревки, которые спутывали его лодыжки.

— Иди со мной, и у тебя не будет никаких неприятностей.

— Не выйдет! — возразил Дикерт. — Я ничего не сделал!

— И не сделаешь. Ты арестован, а порох конфискован до тех пор, пока все не успокоится. Я всего лишь избавлю тебя от неприятностей.

Когда они появились на освещенном пятачке перед дверью тюрьмы, в толпе раздался крик. Темная масса двинулась вперед.

— Это Дикерт! Что случилось? Почему его арестовали?

Сабри взглянул на них и крикнул:

— Заключенный, Джеб!

Он втолкнул Дикерта внутрь и повернулся к рассерженной толпе.

Один за другим он встречал их злобные взгляды, кивая каждый раз, как узнавал чье-нибудь лицо.

— Я арестовал Дикерта для того, чтобы уберечь его от беды. Ходили какие-то идиотские разговоры о взрыве тюрьмы, а у него оказалось много пороха. Он останется в камере, пока не будет в безопасности. — Сабри улыбнулся. — Я так полагаю, вы собрались здесь, чтобы удостовериться, что заключенный никуда не денется.

Ну так знайте, он в надежных руках. Так что казнь вы увидите. Не стоит беспокоиться.

Он остановил взгляд на одном из мужчин:

— Привет, Билл. В тюремных книгах записано, что тебя выпустили под залог. Не уезжай из города, потому что через пару дней я тебя заберу. Сегодня здесь находятся восемь или десять человек, которые в следующие несколько недель должны предстать перед судом. Я собираюсь побыстрее очистить книги.

Я знаю, что вам не нравится ждать суда. А те из вас… — он повысил голос, — кто заслуживает повешения, будут повешены. Всякая попытка коллективных хулиганских действий здесь и сегодня будет караться повешением. У меня есть свидетель, который скажет все, чтобы спасти собственную шкуру, так что доказательств будет сколько угодно.

Желудок у него сжался, во рту пересохло. Он стоял на ярко освещенном пространстве, внешне спокойный и уверенный в себе, понимая, что должен разбить скорлупу мышления толпы и заставить каждого человека задуматься о своем собственном положении и последствиях для самого себя, убедить в том, что его узнали.

Всей кучей они думали одной головой и представляли опасность, но если бы каждый начал беспокоиться…

— Рад видеть тебя, Шроер. Я заберу тебя завтра. И тебя, Свид. Никакого покровительства больше не будет, ребята; с этим покончено.

В толпе произошло внезапное движение, и вперед протолкался ухмылявшийся Брейденхарт.