Когда говорит оружие

Магазин… Ему нужно повидаться с Фаллеем и другими и блокировать его. Или какой-нибудь из участков горнодобытчиков. Тут уж ничего сделать нельзя, но пороха там, скорее всего, окажется немного. Те, кто бросился в погоню за золотом, взяли свои запасы с собой.

Он вспомнил процесс против Рейфа Берри, который застрелил Плато Заппаса, старателя-грека, и украл его мешок и снаряжение. Берри видели на дороге перед гибелью Заппаса и схватили, когда он пытался продать лошадь и вьючных мулов старателя.

Нашлись свидетели, уличившие его в том, что он перед тем продал лошадь, которая когда-то принадлежала Райену, ирландскому горнодобытчику, тоже недавно убитому.

Рейф держался до крайности цинично, смеялся, когда его арестовывали. Смеялся он и на суде, заявив во всеуслышание, что у него есть друзья, которые вытащат его на свободу. Он абсолютно верил в это.

Брейденхарт? Так или иначе, Мэт Сабри не находил в этом логики. И не Джонни Колл. Освободить бандита против воли всего города не так уж и легко. За этим наверняка стоит кто-то влиятельный…

Опять фантазия разыгралась! Слишком много он выдумывает! — рассердился на себя Мэт.

Он поднял глаза и вдруг увидел, что рядом с ним стоит Клер Галлатин.

— Можно к вам присоединиться?

Она широко улыбнулась и села.

— Я все еще надеюсь убедить вас помочь нам.

Ее кошелек раскрылся так, чтобы ему стало видно толстую пачку банкнотов.

— Я должна освободить брата.

Мэт покачал головой:

— Извините. Ответ будет тот же, что и раньше.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Вы странный человек, Мэт. Расскажите мне о себе.

— Особенно нечего рассказывать. — Он посмотрел на нее с легкой насмешкой. — Мне за тридцать, не женат, есть ранчо к югу отсюда. Побывал во многих странах и городах. — При этих словах он улыбнулся. — И я повидал много женщин в Париже, Лондоне, Вене и Флоренции. Два раза женщины получали от меня то, что я не имел права им давать. Оба раза это произошло еще до того, как мне исполнилось восемнадцать.

Взгляд ее слегка похолодел."

"— Вы хотите сказать, что сейчас вас нельзя убедить? Неужели это так замечательно — быть безжалостным и равнодушным? Вы полагаете, что достойно восхищения отказывать девушке, которая хочет помочь своему единственному брату избежать смерти? Неужели этим можно гордиться? — Ее губы задрожали, а подбородок гордо поднялся.

 — Я признаю, у меня почти иссякла надежда, но я слышала, что западные мужчины любезны и что, если… если им не хватает любезности, их можно… убедить другими способами.