Когда говорит оружие

А я просто еду с ним, на всякий случай.

Она побледнела.

— О нет! Вы не должны этого делать! Гарвей Кинзелла убьет всякого, кто прикоснется к ограде, — он предупредил нас!

— Угу. — Я поднял чашку с кофе. — У нас не так уж много времени, мэм. Мне нужно будет сделать кое-что еще, и я полагаю, Соноре тоже. Мы прикинули и решили, что позаботимся и о Кинзелле. Так что когда мы поедем обратно, у вас все будет в порядке.

Покончив с едой, я откинулся на спинку стула, прямо-таки блаженствуя от домашнего уюта — чувства, которого я не испытывал с детства, потому что все время скитался.

Не то чтобы мы не доверяли друг другу, собираясь вместе провернуть общее дельце. Но мы оставались осторожными людьми.

Взяв ведро, я сходил к роднику за водой. Вернувшись, наколол несколько охапок дров и сложил их в доме. Сонора сидел на крыльце и сонно наблюдал за мной.

Одна из дверных петель шаталась, я нашел молоток и поправил ее, как обычно делал мой отец и как стал поступать я, когда подрос. Это дает человеку ощущение дома — приводить все в порядок. Один раз я поднял голову и увидел, что Рут смотрит на меня с каким-то странным выражением. Тогда я взял шляпу.

— Наверное, — решил я, — нам лучше поехать к ограде. Она почти в двух милях отсюда.

Рут подошла к дверям.

— Загляните, когда будете возвращаться, — попросила она, побледнев и глядя на меня широко раскрытыми глазами, наполненными тревогой.

— Непременно, — ухмыльнулся Сонора. — Обожаю свежеиспеченные пироги.

Вот это настоящая женщина! Не говорит тебе, что надо быть осторожным и что нам не следует этого делать. Такая вот она. Рут стояла, загораживая глаза от солнца, а мы ехали прочь по дороге, небрежно развалившись в седлах и положив руки на револьверы.

— Из тебя получился бы неплохой семьянин, — заметил Сонора, когда мы отъехали на полмили.

От неожиданности я даже поднял голову — настолько его реплика соответствовала моим собственным мыслям.

— Именно это я всегда и собирался сделать, — сообщил я ему. — С меня уже хватит мотаться по свету.

Дальше мы ехали вроде бы спокойно. Оба знали, что должно произойти. Если мы выберемся из этой переделки целыми и невредимыми, впереди нас ждет самое главное представление.