Когда говорит оружие

А вам?

— Мне тоже, но рама заедает. Вик все собирается поправить ее, но он так занят…

Морган Клайд взял молоток, снял полоски багета и поднял окно. Положив один угол на стол, он достал из кармана нож и осторожно поскоблил края, дважды попробовал закрыть и открыть окно, пока оно не стало двигаться легко. Затем вернул его в прежнее положение и прибил багет гвоздями на место. Он снова попробовал открыть окно. Легкий ветер колыхнул занавеску, и женщина засмеялась. Он обернулся и печально улыбнулся ей.

Солнечный свет падал на грубо обструганный пол. Он поднял глаза и увидел, что по дороге едет человек. Морган медленно повернулся и посмотрел на хозяйку. Ее глаза широко раскрылись.

— Нет! — ахнула она. — Пожалуйста! Не надо!

Морган не оглянулся. Он вышел на крыльцо и вскочил в седло. Потом развернул вороного и направился к приближавшемуся фермеру. Не успел Халлэм произнести ни слова, как Клайд заговорил:

— Плохо держишь винтовку. Никогда не угадаешь, в какой момент она может понадобиться!

— Клайд! — резко воскликнул Халлэм.

— Доброе утро, мистер Халлэм, — произнес Морган, слегка улыбнувшись. — У вас отличный дом.

Он коснулся боков вороного каблуками и умчался галопом. Фермер, нахмурившись, смотрел ему вслед…

Уже проезжая по улице города, Клайд подумал о том, что сейчас произойдет. Вот оно, сказал он себе. Ты знал, что всему этому должен прийти конец. Вот он пришел."

"Братья Эрли сидели еще в баре.

— Я ухожу, Шерман, — спокойно объявил Клайд. — Ты должен мне десять тысяч долларов. Я хочу получить их. Сейчас.

Глаза Шермана сузились.

— Что там с Халлэмом? — резко спросил он.

Морган Клайд довольно улыбнулся:

— Я позаботился о нем.

— К чему вся эта чушь насчет ухода? — спросил Шерман.

— К тому, что я ухожу.

— Ты не уйдешь, пока я не буду к этому готов, — хрипло отрезал Шерман. — Я хочу знать, что там произошло.

Клайд как будто ненароком повернулся так, чтобы видеть Тома Кула.

— Ничего не произошло, — спокойно ответил он. — У них там славный дом. И они славная парочка. Я позавидовал им и решил, что пусть себе остаются.