Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

С уважением и надеждой на удачное разрешение вопроса, Марк Аврелий, истинный Император Римской Империи'

— Вот старый гандон, — выругался председатель совета. — Дух у него сломлен…

Он заметил, что появление нового предмета не ускользнуло от внимания всех присутствующих. Все потихоньку прекратили споры и уставились на него, ожидая пояснений.

Вместо пояснений он скомкал в руках письмо. Миг — и прямо в ладони пергамент вспыхнул огнём, в мгновение превратив бумагу в пепел. Также небрежно перетерев пепел в порошок, председатель совета сбросил его и открыл тяжёлую крышку сундука.

Внутри, на бархатной подложке, находился невзрачный серый камень со странными иероглифами, а сверху лежало ещё одно письмо. Председатель совета почувствовал странное возбуждение и быстро взял письмо в руки. Там было написано рукою Римского Императора:"

"'Ну, насчёт того, что мой дух сломлен, я немного погорячился. Пожалуй, Легионы Рима уже нашли себе новую цель. Вот только ты, жадный безмозглый баран, этого уже не увидишь!

Без уважения, Марк Аврелий'

Председатель совета немного оторопел, пытаясь понять, в чём дело.

Потом перевёл взгляд на камень, и тут… что-то случилось. Сидящие вокруг почувствовали распространение силы. А когда председатель совета поднял на всех глаза, и ощупал каждого странным взглядом, то у многих сидящих здесь сердце ушло в пятки, и… непроизвольно сжались ягодицы.

* * *Вся моя энергетическая система работала, как хорошо смазанная машина. Да, прямо сейчас она фактически работала на предельных оборотах.

И продолжалось так уже длительное время. Но я уже прошёл ту точку невозврата, когда мог как-то повредить своему эфирному телу и своей Душе. Сейчас все усилия были направлены в правильное русло. Энергия перерабатывалась. Каждая Печать отрабатывала на сто один процент. Даже физическое тело вполне подстроилось под мою внутреннюю структуру. Да, я немножко похудел, зато моя кожа приобрела крепость мифрила, а мышцы… Ну, я точно стал бы олимпийским чемпионом по тяжёлой атлетике, если вдруг что.

Наш караван шёл вперёд, как горячий нож сквозь сливочное масло. Видно было, что у Пушкина большой опыт в подобных рейдах. Похоже, он был в Арктике не раз.

Группы Одарённых были чётко поделены, и грамотно сформированы. Впереди шла ударная группа, за ней группа поддержки — одна или две, в зависимости от противостоящего нам противника. Сам Пушкин периодически менялся с Алексеевым, Доброхотовым и другими иностранными Абсолютами, идя в составе первой группы.