Кодекс Охотника #15

— Хм… — нахмурился Павел Морозов, а затем обратился к своему поручику. — Радионов! Отдай распоряжение 212-й бронетанковой не спешить, не стоит просто так жечь соляру.

— Бронетанковая бригада? — приподнял я от удивления бровь, глядя на людей, которые высадились из вертушек. — А немного ли людей ради парочки наемников?

— Императорское слово крепко! — отчеканил он, ударяя себя в грудь. Павел был мощным Одаренным и прекрасным полководцем, но возглавлять лично десант? Целый генерал? Серьезно? Видно, что он разочарован, не получив битвы.

Впрочем… Уже скоро над моим имением стали кружить истребители Имперских ВВС, которых мои орлы чуть прежде не сбили.

Кажется, я погорячился, когда говорил, что в Армии Империи тоже беспорядок. Очень сильно погорячился, о чем свидетельствовало шесть боевых дирижаблей, которые прилетели чуть позже.

— Это все ради одного бедного барона? — спросил я у генерала, которому уже принесли горячий кофе.

— Можно сказать и так, а можно — что мы просто были поблизости, и нас попросили заглянуть на огонек.

Императорский Дворец

г. Петербург"

"Венедикт Викторович Меньшиков большими шагами мерял приемную, заложив руки за спину и сохраняя «боевой настрой». Он уже целый час ожидал аудиенцию у Императрицы, и это сильно его раздражало.

Он скучал по тем временам, когда «доступ к телу» Императорской семьи для него был чрезвычайно прост.

Виктор был чрезвычайно сильным Одаренным с Даром Универсала и, неудивительно, что для «блага Империи» именно он был выбран мужем Елизаветы Петровны Годуновой.

По старой Имперской традиции он отказался от фамилии и принял новое имя, но остался чрезвычайно лоялен к своему «родному» Роду, а Венедикт, как глава Рода, ни на минуту не давал забыть ему о том, откуда у него корни.

Георгий VII был отличным воином, но он чертовски не любил политику, предпочитая хорошую битву скучным политическим делам. Именно из-за этого в Империи возвысились Румянцевы, когда Мишка Румянцев получил кресло канцлера. Именно из-за этого брат Императрицы — Алмазный мудак не давал Меньшиковым получить влияние дальше вглубь Империи, оставаясь, по сути в первоначальных своих землях, что являлись восточной частью Империи.