Кодекс Охотника #12

Но другого выхода она не видела. А тут надо же — придворный Архимаг Куркундель нарисовался.

— Да, да! Волос нужного нам человека мы, конечно же, не нашли, но…

— Слава всем богам, — буркнула Императрица, вспомнив, какой волос попался им в руки в прошлый раз, и к чему это всё привело. — Так как вы справились?

— Дело в том, что я снова побывал в нашем Священном Месте, и после долгих медитаций — архимаг не забыл приосаниться, — я смог снять слепок того человека, что всё это начал.

— И? — заинтересованно спросила Белетриса, даже слезла со своего стульчика, подойдя поближе к Архимагу.

Заложив руки за спину, она начала нарезать вокруг него круги в нетерпении. Ей очень хотелось отомстить этим человекам, очень. Ну и заодно стать великой правительницей, чьё имя будут прославлять в веках, но это необязательно. — Итак, ты уверен?

— Полностью уверен, Ваше Императорское Величество.

— Ну и хорошо. Но если не получится, я прикажу тебя казнить, — просто и без затей сказала ему Белетриса.

— Но… — попытался заикнуться архимаг, немного испугавшись.

— А поздно, — хихикнула императрица. — «Жопа встала, слово сказала», — она захихикала снова. — Мудрость человеков на все времена. В общем, если не откроешь портал, то умрёшь прямо сейчас.

Архимаг на секунду задумался и сказал.

— Но слепок с душой человека слишком силён! Нам понадобятся наши лучшие войска.

— Ой, в этом можешь не сомневаться, — отмахнулась от него Белетриса, а затем кивнула своему пажу, который стоял возле огромной трубы, завитой в несколько витков, и оканчивающейся узким наконечником как раз для рта белки.

Надув полные щёки, белкус выдохнул, и огромная труба загудела. Боевой призыв раздался над замком. Через сутки элитные войска Белкусов были построены. Вести их собрался сам консорт, а также по совместительству первый и любимый муж Белетрисы — Рюрикус 31-й. Прямо сейчас он опустил на лицо забрало, поднял меч в приветствии и собирался пришпорить свою верную кенгуряху!

Архимаг как раз проводил пасы руками, белки приносились в жертву.

Всё во имя Великой Победы, всё во имя Великой Императрицы!

Куркундель на секунду прервался, подошёл к консорту и что-то шепнул ему на ухо. Потом вернулся к своему делу. Неожиданно любимый муж Белетрисы отъехал в сторону, слез с кенгуряхи и, держась за бок, подошёл к Императрице, припав на одно колено со всем уважением."

"— Прошу прощения, моя Императрица и моя любимая супруга, но что-то у меня живот свело. Наверное, орехи вчера были несвежими.