Кодекс Охотника #12

Ух, ты! — воскликнул парень, и поделился планшетом. — Что он вытворяет! Это же настоящий Асс! Точно… Ратиборовский!

Глава 23

Нам дали двенадцать часов на то, чтобы подготовиться. За это время они посылали свои разведывательные группы, чтобы узнать, что случилось с крепостью. Всех их успешно уничтожил Один. Даже пару раз умудрялся атаковать их основные армии, которых было целых три. И хотя все это время мы бегали, как белки в колесе, те самые, которых так не любит Кара, но когда начался штурм, мы познали, что такое боль.

Они перли отовсюду… За прошедшее время горы были изрыты тайными тоннелями, о которых знали только они. Из-за этого было очень трудно, а Шнырька не успевал находиться одновременно во всех местах.

При всем этом, нападения велись еще по воздуху, отчего приходилось отрабатывать, но не всегда получалось. Таким образом, иногда в стены «Верности» попадали ракеты, которые сотрясали старый камень, но те держались. Очень качественная постройка.

— Цельтесь, а не палите просто так!!! — орет Волчара.

И я его прекрасно понимаю. Расход боеприпасов шел дикий, но не только вражеские техники летали во все стороны. По моим прикидкам, мы за первых три часа штурма убили около тысячи врагов, а они прут и прут, совсем не зная страха. Словно не хотят жить, и за Хана готовы хоть в огонь, хоть в воду.

Шнырька разведал, что у них попросту нет выбора. Когда Хан узнал о потери крепости, то дал три дня, чтобы ее вернуть.

Даже не знаю, что хуже — сама казнь или то, каким образом она происходит. Они любят привязать провинившегося за конечности к лошадям и разорвать тело на части. Дикари!

— Целиться бесполезно! — отвечает Москаленко. — Они прут со всех щелей… Один хрен не промажем при такой массе!

— Поумничай мне тут! — прорычал Волк.

Я был уверен, что боеприпасы закончатся быстрее. Сейчас мы побеждаем только благодаря высоким стенам и плотности огня. Но стоит дать им закрепиться, как битва перейдет в другую плоскость.

Всё-таки эти рукожопы умудрились сильно снизить боеспособность крепости, используя тут всякий хлам.