Кодекс Охотника #05

— С каких это пор ты стал ценителем искусства? — со стороны кухни вышла ослепительная Анна, которая, как всегда, контролировала работу кухарок.

Как я выяснил, сама она кулинарными талантами не отличалась, но под её командованием всегда выходили отличные блюда.

— Говорят, картины — перспективное вложение средств, — улыбнулся я.

— Небось, какую-нибудь голую бабу купил? — тут же нахмурилась Анна.

— И почему сразу бабу? — я поставил картину на пол и развернул ее к ней изображением.

— Странный выбор… — Анна мило закусила губу, затем подошла поближе, рассматривая ее.

Я прислонил картину к стене, и подошел к девушке. Конечно же, франт не выдержал и выскочил из картины.

— Мое почтение, мадам! — грациозно поклонился он ей в ноги.

Анна ойкнула, и прыгнула мне за спину, прошипев:

— Саша, кто это?! — но тут же не выдержала, и поправилась. — Между прочим, мадемуазель!

— Ой, простите меня великодушно! — в глазах аристократа из неизвестного мира появился жгучий интерес. Похоже, он тот ещё бабник.

— Очень приятно, — сказала Анна, но всё ещё не торопилась выйти из-за моей спины.

Я ей помог, сделав шаг в сторону, и аккуратно, за талию, подвинул её вперёд.

— Видишь, дорогая? А ты говоришь — «бабы, бабы»… Специально для тебя вон какого красавца принес!

Бурбулис сперва нахмурился на моё замечание, но потом, поняв, что это комплимент, улыбнулся.

— Да, могу без ложной скромности сказать, что я был одним из самых завидных женихов в своем королевстве.

Конечно, типичный скромняга.

— А что вы делаете в этой картине? — нахмурилась Анна.

— О, мадемуазель, это очень долгая история. Но я вам её с удовольствием расскажу!

— Потом расскажешь, — прервал я франта. — У меня есть кое-какие дела, а мне надо ещё разобраться, как твоя ловушка работает.

Франт неприязненно посмотрел на меня.

— Вы давали слово, что не оставите меня там!

— Так я его и не нарушаю, — парировал я. — Просто посидите, пока у меня не появится немного времени.

— И когда у вас появится это «немного времени»?

Вот же настырный.

— Да намного быстрее, чем тот срок, который вы там сидели! — хмыкнул я. — Давай-давай, уважаемый, залезай, дела не терпят.