Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

— Княгиня, примите мои искренние извинения, — произнесла Мария Петровна Кречет в спину Киране, и той пришлось обернуться на полпути, чтобы следовать протоколу общения с правящим родом. — Я признаю собственную неправоту и хочу загладить вину. После ухода баронессы Светланы Подорожниковой у меня вакантно место личной фрейлины, и я хотела бы, чтобы его заняла столь неординарная и достойная личность, как вы!

Капкан, расставленный на неё, как на самую настоящую добычу, захлопнулся с оглушительным лязгом.

Охотница прекрасно осознала, что отказать в такой ситуации означало бы плюнуть в лицо императорской семье, ну или засунуть извинения Её Императорского Высочества ей же в задницу.

И всё же она не могла заставить себя сказать «да». Не сейчас, когда её выставили на потеху публике.

— Ваше Императорское Высочество, считаю недоразумение улаженным и вынуждена отказаться от столь высокой чести из-за необходимости заниматься делами рода, — Кирана склонила голову и наблюдала, как меняется выражение лица принцессы и императора.

Если Пётр Алексеевич лишь поджал губы в неудовольствии, то Мария Петровна не могла поверить, что ей отказали, причем на глазах у всех.

«Да пошли вы! — зло подумала охотница. — Как-нибудь выкрутимся!»

— А у нас за такое вызывали в круг чести, — послышался задумчивый голос Махмуда Кёпеклери, — и выходил оттуда лишь один. Не допороли кого-то в детстве, ох, не допороли, — последние слова он намеренно произнёс громче, и в морозном воздухе они звонкой пощёчиной ударили по и без того разгневанной принцессе.

Вот только сделать Кёпеклери она ничего не могла. Здесь ей приходилось учитывать последствия.

Спасением протрубил охотничий рог, созывающих всех желающих на загонную охоту.

* * *— Ты… — император мерил шагами покои, отведённые их семье в усадьбе Белухиных, и не находил слов. Нет, слова были, но воспитание не позволяло обложить собственную дочь нецензурной лексикой. Да что там, у него действительно руки чесались выпороть его всегда рассудительную дочь за устроенное представление.

— Ты хоть понимаешь последствия собственного демарша?

— Я всё разыграла как по нотам! Она обязана была принять моё предложение! Императорским особам не отказывают! — Мария и так едва сдерживала гнев, а тут ещё и отец принялся за чтение морали.

— Ты часом княгиню с рабыней не перепутала? — чересчур спокойно поинтересовался Пётр Алексеевич.