Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

Всё-таки она — чудо!

Я, конечно, подозревал, что коронация — чрезвычайно нудная церемония, но не настолько же? Если бы в соборе можно было сидеть, то большинство из высоких гостей наверняка бы хорошенько выспались в процессе и ничего бы не пропустили. А так мы оказались заложниками церемониала, как и представители порядка двадцати монарших семей Европы, прибывших засвидетельствовать вступление в должность «коллеги», и семидесяти самых крупных владетельных родов Дании, обязанных сегодня принести присягу верности новому монарху.

После возложения венца на голову Кристиана Блавалена всех иностранцев попросили покинуть собор, ибо процесс принесения присяги монарху владетельными родами был процессом сугубо личным и относился ко внутренней политике страны. Большинство покидало собор, не скрывая улыбки облегчения на лице. Меня же напрягало, что среди оставшихся на присяге я так и не нашёл представителей Рюгена.

Из собора мы перебрались внутрь королевского дворца, где уже были накрыты столы для гостей. Однако никто не притрагивался к еде и напиткам, ожидая появления новоявленного монарха и официального открытия пира.

Мы решили всё же засвидетельствовать своё почтение Петру Алексеевичу с сыном, когда нам наперерез пошёл один из гостей и принялся на нескольких языках выкрикивать оскорбления, несущие вполне определённый посыл:

— Узкоглазая подстилка!

Тэймэй успела среагировать на доли секунды раньше меня.

Спустя мгновение возле нас материализовался лис Тэймэй и оскалил пасть в сторону обезглавленного тела, защищая свою хозяйку.

Рядом кто-то завизжал на тонкой ноте, но я отчётливо слышал глухой стук удара отрубленной головы о паркет. Алые капли крови упали мне на руку, и, впитавшись, немного приоткрыли смысл задумки нападавших.

— Обрюхатить девку и прятаться за её юбкой очень по-мужски! — донёсся до меня из-за спины грубый голос, более-менее сносно говорящий по-русски. — Ублюдок!

Лис приготовился к прыжку, но я дал знак Тэймэй придержать защитника.

— Оскорблять гостей, надеясь избежать наказания, это новые веяния в традициях датского гостеприимства? — не остался в долгу я. — Представьтесь, чтобы я знал, кого вызвать на суд чести.