Кодекс Крови. Книга ХVII

«Виноградовский ген селекции, чтоб его, проснулся. Я что-то подобное и для Госпожи Смерти сделал. Не должно помереть от прикосновения. Но выкорчевывать это с помощью магии смерти не советую, только хуже сделает. Да и в принципе любой магии», — я замолчал, прикинув, что чисто технически, цветочек можно было угробить только пустотной гранатой, откачав магию полностью. И то не факт.

«Выкорчёвывать? — переспросила баронесса. — Ты им там дендрарий под землёй организовал, что ли?»

«Оно само!»

Агафья расхохоталась.

«Первые лет пятнадцать твоего воспитания я слышала эту фразу по сто раз на дню.

Потом реже, но теперь… — она смеялась чуть ли не до слёз. — Я хочу это видеть!»

«Хрена с два!»

Глава 13"

"Смерть решила начать инспекцию своей армии с Французского легиона, раз уж оттуда пришли вести. Выходя сквозь портал в собственное место силы, она была готова ко всему, чему угодно, но только не к трёхметровому дендроиду, стоящему на колене с букетом из белых бутонов в руке. Её холодный, безжизненный взгляд скользнул по странной фигуре, и на мгновение она замерла, ощущая лёгкое недоумение.

В её мире, где всё было пропитано тишиной и тленом, такое буйство жизни казалось почти кощунственным.

Многоголосый шёпот, похожий на рокот волн, расползался по катакомбам, возвращаясь эхом. Смерть сперва даже решила, что шёпот этот принадлежит её пробуждающейся армии, но нет. Пришлось напрячься, чтобы в шелесте лепестков угадать слова:

— Прикоснись к шипам, и я отблагодарю! Прикоснись! Не бойся! Прикоснись!

Смерть смотрела на цветочные гирлянды, увивающие весь тронный зал, колонны, сводчатый потолок и даже арку портала.

Она чувствовала, как её холодная, безжизненная сущность сопротивляется этой странной, почти живой красоте.

«Да как они ещё не осыпались тленом?» — подумала высшая сущность, и в её мыслях воедино слились лёгкая ирония с недоумением.

— Прикоснись к шипам, и я отблагодарю! — продолжали шелестеть лепестки. Настойчиво, без остановки. — Прикоснись! Не бойся! Прикоснись!

— Умрёшь же, — ответила Смерть, обходя по дуге дендроида на колене и нервно хихикнула.

Её смех был коротким, как удар ножом, и таким же холодным. — Банально, но с размахом! Интересно, ты — иллюзия?

— Мы живое! — тональность шелеста вдруг сменилась на обиженную. — Отец сказал, равноценный обмен, ты — нам, мы — тебе! Порадовать хотим!

— Обмен? Порадовать? Он у тебя дурак? Смертный за мной ухаживать вздумал? Жить надоело? — совершенно опешила Смерть, не понимая, как реагировать.